Обойдя стул, он взял ее руку и поднес к губам.
— Доброе утро, леди Виктория.
Ему нравилось касаться ее. Она не убрала руку, и он провел губами по ее пальцам. Виктория продолжала спокойно смотреть на него, и лишь ее фиалковые глаза были немного растерянны. В скромном муслиновом платье она притягивала его внимание еще сильнее, вызывала желание.
Наконец девушка освободила руку, повернулась к окну, и Синклер увидел, как покачиваются ее бедра обтянутые шелковистой тканью.
— Отец сказал, что вы приняли его условия. — Виктория облокотилась на широкий подоконник.
— Да, условия оказались достаточно щедрыми.
Она кивнула:
— Граф никогда не скупится по мелочам.
Синклер долго не отрывал от нее глаз, завороженный часто бьющейся жилкой на ее шее.
— Вам, похоже, также свойственно быстрое принятие решений.
— Мне хотелось, чтобы вы вытащили меня в сад, — призналась она, покраснев, — но я не предполагала, что вы попытаетесь раздеть меня догола.
Она хотела его.
— Вы не казались чрезмерно обеспокоенной этим — пока не появился ваш отец.
Приятный розовый цвет на ее щеках стал еще гуще.
— Я согласна, милорд, что вы хорошо целуетесь, — по-видимому, у вас не было недостатка в практике.
Слегка изумленный этим замечанием, Синклер поклонился.
— Я доволен, что все мои усилия привели к чему-то хорошему.
— Слишком хорошему, если судить по моим родителям.
— Я приношу извинения за то, что наши объятия стали достоянием публики, но не за то, что целовал вас. — Он приблизился к ней, испытывая все большее влечение, даже несмотря на накинутую ему на шею брачную петлю. — Вы великолепны.
Она повернула к нему головку.
— Все еще стараетесь соблазнить меня? — Виктория отошла от окна и направилась к двери. — Это ни к чему, лорд Олторп: вы уже выиграли мою руку.
Синклер с любопытством наблюдал, как она тихо прикрыла дверь и повернулась к нему лицом.
— Если вы хотите продолжить то, что мы начали прошлой ночью, миледи, — пробормотал он, — я охотно присоединюсь к вам. Чрезвычайно охотно.
— Кое в чем я готова участвовать, чтобы выбраться из этой истории. — Виктория понизила голос. — Вы ведь вряд ли хотите, чтобы брак состоялся, не так ли?
— И что вы предлагаете?
Она хлопнула в ладоши и сразу взялась за дело.
— Последние пять лет вас постоянно видели в Европе. Никто ничего не подумает, если вы решите вернуться туда.
Итак, этот маленький вулкан думает, что может диктовать ему условия. Ее отец прав в одном — она способна устроить ему «хорошенькую жизнь».
— Возможно, вы правы.
— Если дело в деньгах, то в моем распоряжении имеется сумма, которая принадлежит только мне. Вы могли бы достойно существовать в Париже ну, скажем, на тысячу фунтов в год?
Маркиз не верил своим ушам.
— Вам хочется, чтобы я вернулся в Париж?
— Да, и чем скорее, тем лучше.
— И вы готовы платить за мою еду, квартиру, одежду, поддерживать меня? — Он принялся по очереди загибать пальцы.
На лице Виктории появилось некоторое сомнение.
— Ну да…
— А как насчет того, чтобы навещать меня время от времени и приносить мне шоколад?
Глаза девушки сузились.
— Я не предлагаю содержать вас и не имею в виду какую-либо грязную сделку. Мне нужно только, чтобы вы держались подальше от меня.
— К этому все и сводится. Неужели у вас есть другие потенциальные женихи, скрывающиеся где-то в сельской местности?
— Я говорю абсолютно серьезно.
Синклер подошел ближе.
— Но я не хочу возвращаться в Париж. Мне здесь нравится.
— А я уверена, что вы будете гораздо счастливее среди ваших экстравагантных подружек, в Париже. Между прочим, там очень приятно находиться в это время года.
— Здесь тоже неплохо, тем более рядом с вами.
— Но вас не любят в Лондоне! — выпалила она и побледнела.
И никто из жителей Лондона не знает, что за последние пять лет он раз десять готов был умереть за них. У Синклера сжалось сердце, и он отвернулся, чтобы скрыть внезапно вспыхнувший в его глазах гнев.
— Мало кто понимает, насколько я очарователен, — спокойно заявил он, притворяясь, что изучает вид, открывающийся из окна.
Неожиданно Виктория положила руку ему на плечо.
— Извините, — тихо сказала она. — Это было жестоко.
Жалость — вот еще одно чувство, которое не вызывало у него симпатии.
— Думаю, Лондон полюбит меня гораздо сильнее, если я буду в вашей компании, леди.
— Но…
— Вы очень популярны — можно сказать, любимица общества.
Это могло бы сыграть ему на руку, подумал Син, любуясь ровным кремовым цветом ее кожи. Их брак не только возвысит его в глазах общества, но и откроет ему доступ в места, которые иначе были бы закрыты для него из-за потрепанной репутации. Принимая во внимание ее собственную одержимость, она не будет цепляться за него каждую минуту и вмешиваться в его дела.
— Но я не собираюсь выходить замуж — тем более за вас.
Он улыбнулся.
— Тогда вам не следовало целоваться со мной.
Виктория покраснела.
— А вы не думаете, что брак будет мешать вам путаться с женщинами, играть и напиваться?
В ее голосе сквозило отчаяние. Виктория нагнулась вперед, попав в ловушку между стеной и его руками.
— Не больше, чем он будет вмешиваться в ваш флирт, вашу светскую жизнь, покупки и во все другое, чем бы вы ни занимались.
Он посмотрел ей в глаза и был удивлен, что она не отводит взгляд. Это не дано большинству людей; им слишком многое приходится скрывать.
— Очевидно, мы идеально подходим друг другу. — С этими словами Синклер нагнулся и поцеловал ее. Мгновенный горячий ответ возбудил его, как это уже случилось ночью, в саду леди Фрэнтон. Сейчас он был глубоко уверен в том, что она никого не убивала, и… Ему приходилось целоваться с сотней женщин, и никогда он не испытывал подобного состояния.
Он неохотно оторвался от ее губ. Длинные, загнутые вверх ресницы, затрепетав, поднялись, и фиалковые глаза умоляюще глянули на него.
— Если я выйду за вас замуж, — прошептала она, — это будет только ради моей семьи.
Маркиз усмехнулся. Надо скорее бежать из этого дома, подумал он.
— Могу я пригласить вас на пикник завтра?
Виктория сняла руки с его плеч.
— Завтра я собиралась пройтись по магазинам с Люси Хейверс и Маргарет Портер.
— Тогда прогулка в экипаже по Гайд-парку в субботу.
— В субботу я тоже занята. — Она сделала вид, что поправляет прическу.
Синклер приподнял бровь, гадая, идет ли речь о свидании с лордом Марли.
— Вы не хотите, чтобы нас видели вместе?
Она заколебалась.
