Она заколебалась.
— Я думаю, мы воспринимаем это слишком серьезно, — предположила она. — Возможно, на следующей неделе ко всем вернется здравый смысл и нам не придется участвовать в этой глупой сделке.
— Возможно. Итак, вы поедете кататься со мной в субботу утром?
Виктория вскинула подбородок.
— А если нет, что вы сделаете?
На губах Синклера появилась непроизвольная улыбка. Ее вызов не лучший способ избавиться от него, и она весьма скоро обнаружит это.
— Как я сказал вам вчера, поцелуй — лишь начало обольщения. Следующий шаг значительно более… интересен.
Прежде чем Виктория смогла ответить, он поклонился и широко распахнул дверь.
— Теперь мне следует сообщить моей семье, что я собираюсь жениться. Увидимся в субботу, моя милая.
Глава 3
— Ха, ха! Син!
Кристофер Графтон, сбежав вниз по ступеням Друсбери-Хауса, обнял брата. Синклер ответил на объятия, крепко прижав Кристофера к груди.
— Рад видеть тебя, Кит! — Он, улыбаясь, отступил назад. — Ты вырос на целый фут.
— Да, но я-то надеялся, что стал выше тебя, черт возьми.
— Просто Кристофер пошел в дедушку, — произнес женский голос из маленькой гостиной, примыкающей к двери — Удивляюсь, как ты узнал его через пять лет.
У Синклера наконец пропало чувство, что все это был сон. Теперь он дома. Молодой человек медленно обернулся.
— Ты совсем не изменилась, бабушка Августа!
Августа Друсбери прищурилась.
— Конечно, изменилась. Я потеряла внука.
— Бабушка! — Кристофер невольно покраснел. — Брат только что вернулся. Дай ему минутку передохнуть, прежде чем вцепляться в него.
Хрупкие плечи пожилой дамы со вдохом приподнялись, в то время как голубые глаза оставались прикованными к Синклеру, словно оценивая его. Он подумал о том, что она увидела. Именно этого он больше всего страшился, возвращаясь в Лондон, — встречи лицом к лицу со своей бабушкой, которой ему придется объяснять свое безбожное поведение в последние пять лет.
— Не беспокойся, Кит, — сказал он. Это были те самые слова, что в течение пяти лет придавали его голосу твердость. — Не лишай бабушку удовольствия высказаться. Она наверняка готовила свою речь целую вечность.
— Я действительно приготовила речь, — тут же подтвердила старушка, — а теперь, когда ты наконец здесь, не вижу, что она может изменить. Ты разочаровал меня, мой мальчик. Тем не менее Кристофер сказал главное — ты вернулся. Заходи и выпей чаю.
Маркиз покачал головой. Самым худшим было ее спокойствие. Он разочаровал Августу, оказавшись слабее, чем она надеялась.
— Я не могу остаться.
Августа кивнула — она, очевидно, ожидала и этого.
— Что ж, тебе виднее.
— Негоже, брат, так скоро уходить, — запротестовал Кит. — Ты ведь только что вернулся! Пробудешь в Лондоне хоть немного?
— Не приставай к нему, Кристофер. И не сомневайся — его светский календарь полон приглашений.
Немного ехидства с ее стороны все же лучше, чем холодный тон в начале встречи.
— Вообще-то я пришел пригласить вас на одно событие, намеченное на пятнадцатое.
Лицо Августы стало более жестким.
— Ты член моей семьи, Синклер, но ни Кит, ни я никогда не будем участвовать в фарсе, задуманном твоими… приятелями.
— Бабушка! — Кристофер замахал руками.
— Это может сойти за фарс, — согласился Син, — и я пойму, если вы предпочтете не прийти. Я не очень уверен, что сам буду там, во всяком случае, трезвым. Речь идет о моем бракосочетании. Принц Джордж…
— Что? — вскричал Кристофер. — Бракосочетание? Но ты же только что вернулся! Ты привез ее с собой из Европы? Она итальянка?
— Да-да, — возмутилась бабушка, — она, верно, носит под сердцем твоего ребенка?
Его имидж в глазах Августы падал все ниже, как только он открывал рот.
— Вы оба ошибаетесь. Она англичанка. Я встретил ее… совсем недавно.
— О Боже, неужели это случилось только вчера? — Августа поджала губы. — И кто же она?
— Леди Виктория Фонтейн.
— Лисичка? Так, значит, она тебя поймала? — Кристофер не смог скрыть изумления.
Наконец-то Августа выглядела изумленной.
— Ты упомянул принца Джорджа. Он тоже будет присутствовать на этой церемонии? — Августа, видимо, не ожидала такого поворота событий.
— Да. Он предоставил нам Вестминстерский собор.
— Тогда мы будем там. Это дело семейной чести.
Синклер поклонился:
— Благодарю, бабушка. — Он хотел еще что-то добавить, однако старушка уже исчезла в своей маленькой гостиной. — Кажется, воссоединение семьи состоялось…
— А чего ты ожидал? — поинтересовался Кит. — За последние пять лет от тебя пришло не больше десятка писем. Когда же ты не сумел выбраться на похороны Тома… мы… она…
— Я не знал, что его убили, — соврал Синклер, возвращаясь в холл за шляпой и в душе ругая себя. Ложь давалась ему без усилий, что правда, то правда.
Как только Синклер узнал об убийстве, он поклялся ничего никому не говорить, пока не будет абсолютно уверен, что никто из его семьи не подвергнется репрессиям за его действия в Европе. Только это и имело значение — чтобы они оставались в безопасности, и Бог с ней, с его репутацией.
— Син, — Кристофер последовал за братом, — ты будешь навещать нас?
— Не знаю. Я остановился в Графтон-Хаусе. Приходи ко мне, если захочешь и если бабушка позволит.
Кит нахмурился:
— Мне уже двадцать лет, и я сам решаю, как мне поступить.
Вздохнув, Синклер положил руку на плечо младшего брата. Семье достаточно и одной белой вороны.
— Не покидай ее. Ты — это все, что у нее есть.
— Я знаю свой долг, — мрачно ответил Кит. — Она будет только тогда довольна, когда ты выполнишь свой.
— И тогда все мы будем счастливы, — ответил маркиз с улыбкой. — Все до одного.
Люси откусила кусочек пирога, поданного к чаю.
— Что ты имеешь в виду? Я не знаю ничего, помимо известного всем.
Виктория сидела, удобно прислонившись к спинке кушетки в своей маленькой гостиной, и вертела в руках мягкую игрушку.
— Но ты хоть слышала что-нибудь за последние несколько дней? — Она взглянула на высокие напольные часы, стоящие в углу комнаты. На это утро он назначил их следующую встречу; через пять минут наступит назначенное время, а он пока еще не появился.
Конечно, ей нечего нервничать и беспокоиться по поводу его прихода. Она просто пригласила к себе друзей на случай, если он не приедет, и теперь без причины бросала вокруг недовольные взгляды.
Люси грациозно стряхнула кончиком пальца крошки с платья.
— Я слышала, что Марли напился до чертиков и до сих пор не протрезвел.
