Но на самом деле причиной его недовольства были не пустые корзины. И он прекрасно осознавал это. Три часа назад Ченс видел, как к дому подъехало несколько роскошных лимузинов, из которых вышли хорошо одетые мужчины. Мысль о том, что Маркус будет демонстрировать Дженни очередного претендента на звание зятя, переворачивала все его внутренности.
Он приходил в ярость, представляя себе очередного мужчину, у которого такие же планы, как у тех Уолтерсов. Почему она позволяет отцу так поступать? Та Дженни Тайлер, которую он знал, никогда бы не согласилась на это. Ченс прожил на ранчо «Три Т» уже несколько лет, но только сейчас впервые всерьез подумал об уходе. Он чувствовал, что больше не в состоянии подвергать себя таким мучениям. Ему, старшему конюху ранчо «Три Т», было уже тридцать лет. Но в собственных глазах он оставался не более чем удачно приобретенным наемным работником со своей тайной, которая поедала его заживо.
Ченс перешагнул через брошенное лассо, потом остановился, нагнулся и отшвырнул его в сторону, взметнув облако пыли и вспугнув стаю голубей, которые с шумом взлетели, роняя перья.
Дженни потеряла дар речи, увидев его в таком состоянии. Впервые она видела его яростным много лет назад, когда к ней попытался пристать Мелвин Ховард.
Она вспомнила, что Ченс пообещал ему руки-ноги переломать.
И примерно тогда же Дженни призналась самой себе, что влюблена в Ченса Маккола. Никто не мог сравниться с этим человеком, который стал ее другом и защитником.
— Сукин сын, — пробормотал Ченс, упираясь лбом в перегородку стойла и крепко сжимая ее руками. Он пытался взять себя в руки.
— Ченс! Что с тобой? — негромко произнесла Дженни.
— Что тебе здесь надо? — рявкнул он, вздрогнув от неожиданности. — Кажется, твои… гости еще не уехали?
— А тебе что за забота? Ты свое решение принял… за нас обоих. Или не считаясь ни с чем. Так что все, что со мной происходит, — только мое дело.
Это оказалось совсем не то, что он хотел услышать.
Ченс понимал, что иносказательно отправил ее на все четыре стороны. Но не потому, что хотел этого. Это было необходимо.
Дженни медленно приблизилась и оказалась в нескольких дюймах от его спины, втиснувшись между ним и загородкой стойла. Она глядела на него, бросала ему вызов. Ченс это почувствовал. Что-то закипело в груди, неуправляемое, безудержное.
Она не собиралась уступать… И уже поздно было уворачиваться.
— Тебе не следовало сюда приходить, Дженнифер Энн, — пробормотал он, из последних сил сдерживая свою страсть.
На его предупреждение Дженни только приоткрыла рот. Но губы ее требовали от него больше, чем слов.
Раздавшийся громкий стон, красноречиво свидетельствующий, что он сдается, не шел ни в какое сравнение с тем невероятным состоянием облегчения, которое испытала она, почувствовав, как ноги отрываются от земли. Он подхватил ее на руки.
Ченс осыпал неистовыми поцелуями ее лицо и шею.
Дженни совершенно не была готова к этому. Она только умоляюще вздохнула и обхватила его за шею обеими руками. Упругий животик прижался к нему ниже пояса.
Ченс вздрогнул от этого прикосновения, повернул голову и прихватил зубами ее палец. Закрыв глаза, он замер на мгновение, а потом задышал часто-часто, посасывая палец и лаская его языком.
Дженни негромко застонала и прижалась к нему всем телом, чувствуя, что теряет над собой контроль.
— О черт! — внезапно произнес он и попытался отстраниться, смутно соображая, что уже перешел все допустимые границы. Но ее умоляющий шепот отшвырнул напрочь остатки здравого смысла — так, как он недавно отшвырнул свернутое лассо, попавшее под ноги.
— Нет, Ченс… — Она принялась жадно целовать его. — Нет. Не смей останавливаться! Не сейчас! Пожалуйста, возьми меня! Люби меня!
Против этой мольбы он не мог устоять. Ченс сжал ее в объятиях и с нескрываемой страстью взглянул в глаза. Дженни прильнула к нему всем мягким, податливым телом. Боль пронзила его тело, жаждущее наслаждения. Крепко поцеловав в губы, он развернулся и понес ее в затемненный угол пустого стойла.
— Это не правильно, — бормотал он, нежно укладывая Дженни на сладко пахнущее сено и ощущая под руками тонкую ткань ее розового платья. Его опять передернуло. — Ты создана не для ковбоев и сеновалов, Дженни. Ты создана для мехов, бриллиантов и таких денег, которых мне никогда не заработать.
— Нет, Ченс. Ты ошибаешься. Я создана только для тебя. С того самого дня, когда я приклеивала пластырь к твоим ранам, и потом, когда ты спасал меня от Мелвина, я знала это. Только тебе потребовалось больше времени, чтобы понять все.
От ее слов замирало сердце и перехватывало дыхание. Ченс не мог оторвать взгляда от этих ясных синих глаз, от открытого, доверчивого лица. Черт побери, она, видимо, не понимает, о чем говорит! Она не могла любить его столько времени, она же была еще ребенком! В следующее мгновение она пошевелилась, теснее прижимаясь к его напрягшейся плоти, и негромко застонала.
Он навалился на нее, не в силах больше сдерживаться. Она подавалась на его движения и постанывала.
Ченса пробрала дрожь. Его движения возбуждали ее. Губы Дженни приоткрылись, голова запрокинулась, темные волосы разметались по сену, упали ему на руки. Этого он уже не мог выдержать.
— Это не правильно, Дженнифер Энн. Но видит Бог, я больше не могу…
Его рука скользнула под вырез платья. Она блаженно улыбнулась, подтверждая, что позволяет делать с собой все, что он хочет. Ченс прикоснулся к обнаженной груди. Дженни потянулась и поцеловала его в губы. Пальцы заскользили по ее плечам, сдвигая вниз лямочки платья. Руки тряслись, когда он принялся гладить и ласкать обнаженную кожу. Соски Дженни напряглись, упираясь ему в ладонь и напоминая о своем существовании.
Ченс не смог сдержать порыв и прикоснулся к ним губами. Мягкие, сладкие, они мгновенно затвердели от прикосновения языка. Он надвинулся на нее, окончательно забыв обо всем.
Дженни рванула его рубашку, желая ощутить его обнаженное тело, почувствовать его нарастающий жар. Пуговицы отлетели с треском. Она судорожно вздохнула, ощутив ладонями горячее мужское тело. Под ее ласкающими движениями его мышцы напрягались и перекатывались буграми. Дженни провела ладонями по спине в полном восхищении от совершенного открытия. Она была в полном восторге, но впереди ее ждал страх неизведанного, — Дженни, остановись!
Его команда запоздала. Она чувствовала нарастающую тянущую боль внизу живота. В наступившей тишине Дженни только постанывала и шептала его имя, желая большего, чем он давал ей сейчас, и не желая останавливаться на этом.
Она раздвинула бедра, открывая ему доступ к той части тела, о которой он мог только мечтать в своих снах. Ченс скатился на бок, в примятую ею ямку.
