— У Джамаса лучшее вино в семи округах, — сказал третий резчик.
— Спасибо, — сказал я. — Когда почувствуете жажду, заходите внутрь, я вас угощу.
— Премного благодарны! — сказал первый. — Мы сразу же придем, как только Джамас поселит вас — если, конечно, вы решите тут остановиться.
Я занес отца внутрь. Когда мои глаза привыкли к полумраку низкого общего зала, я увидел расставленные столы и длинную стойку. В очаге в котелке кипело какое-то варево, источая аппетитные запахи. За стойкой стоял рыжий мужчина средних лет. Он поднял голову и приветливо кивнул нам. Может, это и есть молодой Джамас?
— Доброе утро, — сказал он, дружелюбно улыбнувшись. — С этим приятелем, которого вы несете, что-то стряслось?
— Он болен… у него припадки.
Я решил придерживаться этой версии.
— Так вам нужна комната?
— Три комнаты.
— Тогда поднимайтесь наверх. — Он кивком указал на лестницу, расположенную в дальнем углу зала. — У нас сейчас нет других постояльцев. Ничего особенного у нас нету, имейте в виду, но постели теплые, а еда хорошая и обильная.
— Ничего другого нам и не нужно. — Я двинулся было к лестнице, но потом заколебался. Лучше сперва позаботиться об отце. — Люди там, снаружи, посоветовали мне обратиться к молодому Джамасу. Это, часом, не вы?
Хозяин постоялого двора хмыкнул.
— Я не числюсь молодым Джамасом уж двадцать лет как. Это мой старший. А я теперь просто Джамас.
— Не старый Джамас? — пошутил я.
— Не. Старый Джамас — это мой папаша.
— Рад с вами познакомиться, Джамас. — Я вежливо кивнул. — Я — Оберон. Это моя сестра Блейзе. Мы надеемся, что ваш сын сможет сходить в Хаддоксвилль за старым доком Хэндом.
Джамас кивнул:
— Да, раз надо разбираться с припадками, старый док Хэнд — именно тот, кто вам нужен, это точно. Всегда надо обращаться к человеку опытному, я так считаю. Мой малый сейчас отправился за дровами для кухни, должен вот-вот вернуться. Я сразу же пошлю его за доком. Он не будет против.
— Спасибо.
— Да не за что.
Я понес отца по узкой лестнице на второй этаж. Отворив первую дверь слева ногой, я обнаружил за ней небольшую комнату с разномастной мебелью; там были кровать с высоким балдахином, узкий платяной шкаф и потрепанный умывальник с надколотым по краю синим тазом. Что ж, для отца вполне подойдет.
— Помоги-ка мне уложить его.
Блейзе поспешно обошла меня и откинула лоскутное одеяло. Я положил отца на простыни. Он снова начал пускать слюни. Я вздохнул и вытер ему рот его же рубашкой.
— Можно я теперь его развяжу? — спросила Блейзе. — По-моему, он не опасен.
— Ладно. Но будь осторожна: если он придет в себя, то может начать буйствовать.
— Мне он ничего плохого не сделает.
— Кто знает, чего ждать от сумасшедшего?
Блейзе молча развязала отцу руки и растерла глубокие красные отметины, оставленные путами. Отец пошевелился и что-то тихо пробормотал. Потом, к моему удивлению, Блейзе наклонилась и достала из его правого сапога нож с рукоятью, украшенной единорогом. Я и не знал, что он там есть. Нож явно был парой к тому, который успел отобрать я.
— Я просто внимательна, — с усмешкой произнесла Блейзе, словно бы отвечая на мои мысли. Она передала нож мне; я сунул его за пояс, в компанию к его паре. — Не то, правда, чтобы это особо много значило — он ведь всегда может достать себе другой при помощи Логруса.
Я нахмурился. Эта мысль мне в голову не приходила. Какой смысл разоружать человека, способного в любой момент раздобыть себе новое оружие, стоит лишь ему захотеть?
— Может, нам все-таки стоит оставить его связанным?.. — сказал я.
— Если он освободится, значит, он освободится. В следующий раз, если до того дойдет, я помогу тебе скрутить его.
Я приподнял брови. Я снова почувствовал в ней воина, которого Блейзе до сих пор старательно прятала под кружевами и шелками. Я не сомневался в ее словах: раз она сказала, что поможет скрутить отца, так она и сделает.
— Пойдем, — сказала Блейзе. — Теперь я хочу выпить.
— Я тоже.
Мы двинулись к двери, но у порога я притормозил.
— Подожди!
Я почувствовал контакт через Карту.
— Что случилось? — поинтересовалась Блейзе.
— Кто-то пытается дотянуться до меня…
Я сосредоточился и увидел в конце странного, дрожащего туннеля неясный силуэт человека. Он — мне показалось, что это мужчина, — кажется, что-то говорил. Но я не мог разобрать ни слова.
— Кто это? — спросила Блейзе.
— Не могу понять, — отозвался я.
— Оберон… — донеслось до меня слабое эхо.
— Эйбер? — переспросил я. Силуэт задрожал, потом сделался четче. Это определенно был мой брат — только с тех пор, как мы виделись последний раз, он здорово похудел. Скулы заострились, а под запавшими глазами появились темные круги.
— …жив! — сказал он. Голос его то появлялся, то пропадал. — Я… дотянуться до… дней!
— Здесь время течет иначе. Где ты?
— Чуть… убили! — выкрикнул Эйбер. В голосе его звучало отчаяние. — Убраться… пока!.. Скорее!
8
— Давай!
Я без колебаний потянулся навстречу Эйберу.
Он оглянулся — глаза его испуганно расширились, — потом обеими руками ухватился за мою протянутую руку. У меня возникло такое чувство, будто он весит целую тонну, но я скрипнул зубами и выдернул его. Эйбер полетел на меня.
Он охнул, вытянул руки и зашатался. Казалось, что он не может удержать равновесие.
— Здесь что-то не то…
Если бы я не подхватил его, он бы упал. Может, с ним творится то же самое, что было с Блейзе?
— Не сходи с Пути, тогда устоишь на ногах, — насмешливо произнес я с куда большей уверенностью, чем я испытывал на самом деле. Когда Эйбер даже не улыбнулся в ответ на шутку, я понял, что он и вправду в очень скверном состоянии. Обеспокоившись, я помог ему усесться на кровать рядом с отцом.
Эйбер сильно исхудал, а на лице его застыло загнанное выражение, которое я видел только у затравленных животных перед смертью. На Эйбере были его обычные синие брюки и рубашка, но его с ног до головы покрывал слой желтоватой пыли. Брюки на коленях были изорваны в клочья, как будто он ползал по саду камней… которые, судя по тому, что я знал, вполне могли пытаться при этом съесть его. Камни в Хаосе отличаются странными свойствами.
— Что такое с отцом? — спросил Эйбер, взглянув на него. — На него что, кто-то напал? С ним все в порядке?
— Он болен, — сказал я.
— Просто отлично, — пробормотал Эйбер, спрятав лицо в ладонях. Он глубоко, судорожно вздохнул, потом медленно выдохнул. — А я рассчитывал, что он сможет все уладить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
