— Именно об этом я мечтал ночь за ночью, — с волнением хрипло прошептал Байрон. — Ты так хороша, Элли! О Господи, помоги мне, я так хочу эту женщину!
Сверкая глазами, Даниэлла натянула на себя пиджак, закрывая поплотнее шею и свою ноющую грудь от его жадного взгляда и пытаясь спрятать свою собственную, совершенно невыносимую боль.
— Не тешь себя надеждой — ты напрасно теряешь время! — выпалила Даниэлла. — Это первый и последний раз, когда ты прикасаешься ко мне.
— Ты и дальше собираешься мучить меня? — Его голос стал грубым, в нем появилась все более нарастающая ярость.
— Да, именно так! — кивнула Даниэлла.
— Тогда почему ты позволила мне поцеловать тебя?
Она пожала плечами.
— Полагаю, мне было любопытно.
— Любопытно?! — Байрон взорвался. — Ради всего святого, что тебе было любопытно?
— Что я почувствую.
— И что же? — В машине повисла тишина.
— Оказалось, что все чувства, которые я когда-то к тебе испытывала, давно умерли. — Она ненавидела ложь, но с Байроном нужно было разделаться.
Его глаза подозрительно сощурились.
— Думаешь, я в это поверил?
— Можешь думать, что хочешь, — твердо сказала Даниэлла, — но это правда!
Ее изумлению не было конца: Байрон улыбнулся. Его гнев прошел так же внезапно, как и появился.
— Ты никогда не умела лгать, дорогая моя Элли. Ты наслаждалась этим поцелуем так же, как и я. Отрицай это, если сможешь.
Она пожала плечами, пытаясь скрыть свою тревогу.
— Может быть, это и так, — невозмутимо ответила Даниэлла. — Но меня не интересует ни это любовное происшествие, ни то, чем оно могло бы закончиться. Для меня теперь это совершенно ничего не значит.
Он смотрел в ее лицо долго и упорно, не в силах оторваться от него. Как, однако, она держится! Когда он наконец отодвинулся на свое водительское место, Даниэлла с облегчением вздохнула.
Байрон обеими руками ухватился за руль. Гроза продолжала бушевать вокруг них, но уже слабее, и даже дождь больше не барабанил по крыше автомобиля.
Еще несколько минут, думала Даниэлла, и мы можем двинуться в путь.
— Мне кажется, нам следует сообщить твоей матери, что с тобой все в порядке, — проговорил Байрон, отыскивая мобильный телефон и набирая номер.
Даниэлла нахмурилась.
— Она знает, что ты поехал за мной?
— Род видел, как ты выскользнула из дома, но никто и не подумал, что ты отправилась домой. Я придумал тебе извинение, сказав, что у тебя разболелась голова и ты пошла подышать свежим воздухом. Но потом начался сильный дождь, и я отправился тебя искать. Они все ждали, что ты вернешься.
— Как это называется? — закричала Даниэлла. — Я что, маленькая, чтобы контролировать все мои поступки?
— Ты прекрасна!
— А ты — сумасшедший! Или того хуже…
— Я люблю тебя.
Она закрыла глаза, чтобы хоть как-то скрыть свою душевную муку.
— Я хочу домой. Думаю, гроза уже заканчивается. Я, наверное, могу идти прямо сейчас.
— Ты забыла про дерево?
— Я могу через него перелезть.
— До твоего дома еще целая миля! Не будь смешной, Элли. — Тут ответили на его звонок. — Хэлло, Род. Да. Да, она со мной. Как выглядит? Вымокла до нитки. Я везу ее домой. Передай Эвелин, ладно? И спасибо за чудесный обед. Даниэлла тоже тебя благодарит. Да, увидимся. Чао!
— Ну, что ж, порядок, — сказал он, положив телефон на место.
— Что ты собираешься делать? В одиночку убирать с дороги дерево? — едко поддела Даниэлла Байрона.
Байрон усмехнулся.
— Позади — открытое место. Я подам немного назад. Не волнуйся, моя милая, я доставлю тебя домой в целости и сохранности.
А потом он может попроситься к ней в дом. И тогда нетрудно предположить, что может произойти…
Байрон включил габаритные огни и перестроился на другую полосу движения. Пять минут спустя он остановился у дверей ее дома.
— Вам необходим горячий душ, юная леди, — настойчиво сказал он, забирая у нее ключи и открывая дверной замок.
Даниэлла покачала головой.
— Я должна проверить лошадей. — Но сначала она, конечно, должна переодеться. Пиджак Байрона хорош только для машины.
Даниэлла, взбежав по лестнице наверх, натянула на себя джинсы и свитер. Спустившись вниз, она сунула ноги в высокие сапоги и, прихватив с собой дождевик, выскочила наружу. Она даже не заметила Байрона, который последовал за ней в грязный паддок в своих итальянских кожаных туфлях.
Гроза сильно напугала лошадей. И теперь Шандор и Моргана, сбившиеся вместе в одном стойле, выглядели сильно обеспокоенными: уши плотно прижаты к голове, глаза закачены, копыта бьют землю. Даниэлла стала осторожно приближаться к ним, успокаивая их ласковыми и нежными словами.
Хорошо, что гроза к этому времени уже закончилась — даже дождь почти перестал, — и лошади наконец стали успокаиваться. Даниэлла чувствовала, как уходит их напряжение, когда она ласково разговаривала с ними, гладила и целовала большие морды. Но прошло еще довольно много времени, прежде чем она со спокойной душой могла их оставить.
Даниэлла увидела Байрона как раз в тот момент, когда собралась уходить. Он стоял у загона и смотрел на нее.
— Я хотел бы быть лошадью, — тихо произнес он.
Они поплелись обратно в дом: Даниэлла в своих зеленых высоких сапогах, а Байрон — без пиджака в одной рубашке и в своих прекрасных кожаных туфлях. Но он, казалось, даже не замечал этого.
На горизонте, среди туч, Даниэлла увидела просвет, а там — пылающее багрянцем небо. Очень скоро все вокруг станет таким же ясным и спокойным, как прежде, но гроза, которая только что прошла, все так же будет бушевать в ее сердце.
В доме Байрон еще раз напомнил, что ей очень нужен душ. Когда Даниэлла взглянула в ванной на себя в зеркало, она и сама это поняла: волосы ее свисали мокрыми сосульками, по лицу была размазана тушь.
Она выглядела поистине ужасно. А ведь Байрон целовал ее, говорил, что она прекрасна… и что он любит ее. Слезы брызнули из ее глаз — все ее усилия оказались бесполезны! — и она машинально повернула кран душа.
Несколько минут она стояла под открытым душем, не двигаясь. Даниэлла просто предоставила струям сбегать по ней, как будто они могли смыть с нее все проблемы.
Ее глаза были закрыты; шум воды заглушал все посторонние звуки, и поэтому она не слышала, что дверь в ванную открылась и вошел Байрон, который стал стаскивать с себя мокрую одежду. Не поняла она, что дверь в душевую тоже уже открыта. Даниэлла почувствовала присутствие Байрона лишь в тот момент, когда вдруг ее кожи коснулось его крепкое, мускулистое тело. Даниэлла моментально открыла глаза и испуганно вскрикнула.
