ни к паладинам, ни к некромантам, ни к тому, что сейчас происходит. Поинтересуйся у него, при каких обстоятельствах я ему сказал то, что сказал, и при каких я воплощу свою угрозу в жизнь. Занимательнейшая история. Будет и тебе полезна. И если у тебя нет вопросов, касающихся Орды, на этом и закончим.
Есхария отрицательно качнул головой, и Райз немедля поднялся на ноги. Пусть и короткий, но этот разговор успел порядком надоесть.
— Прошу прощения за это недоразумение, — примирительно произнес порученец. — Порой Коршин бывает несколько безрассуден. Я поговорю с ним. И буду благодарен, если по пути в Эсшен у тебя найдется время для еще одной беседы, более предметной. Хочу сперва все обдумать, прежде чем досаждать вопросами.
— Как пожелаешь. У вас есть сутки на отдых. Мы выступаем завтра с рассветом.
Райз с Карой уже собирались уйти, когда Есхария снова заговорил:
— Насколько я могу судить, вы больше не нуждаетесь в сопровождении паладина. Позвольте на время украсть у вас Раяду. Общество знаменитого Палача как ничто другое поднимет боевой дух.
— В ближайшее время обойдемся без битв, так что ничего никому поднимать не нужно, — елейным голосом произнес Райз.
— Ондариес, охрана господинов Енкарт продиктована приказом господина Рортиса и не зависит от того, необходимо это или нет в конкретный момент, — сдержанно ответила Кара.
— Что ж как порученец главнокомандующего Братства я отменяю этот приказ. Всего на пару часов, затем сможешь вернуться к исполнению своих обязанностей. Пойдем, Раяда.
И почему Есхария сперва не пообщался с Коршином, как ему было сказано?
Меньше, чем за минуту, он растоптал заработанное уважение, но счел, что этого недостаточно, и, подкрепляя свою решимость, поймал ладонь Кары.
Она молниеносно отдернула руку, будто к ней прикоснулись каленым железом, и отступила за спину Райза, схватившего Есхарию в ответ. Невыносимо хотелось растолковать зарвавшемуся гаду, что должность порученца не равняется вседозволенности. Но разборки между собой были нужны им в последнюю очередь, а паладины, те, кто еще мог воплотить броню, без раздумий бросились бы на защиту командира, и плевать, кто прав, а кто нет.
Это понимал и Есхария, и когда Райз оттолкнул его, не стал кидаться. Сделав усилие, он вычеркнул из памяти едва не закончившийся дракой инцидент, с нарочитым достоинством поправил мундир и впился взглядом в Кару.
— Ты тоже призванная, — не без сожаления констатировал он, посмотрел на уступ, где находился Къярт, и добавил: — Ты с ними не по своей воле.
— С чего ты это взял, Ондариес? — в интонациях Кары сквозил почти ощутимый холод.
— Но ведь ты выглядишь совершенно живой, — он словно не слышал ее. — Когда ты…? — судя по тому, как Есхария побледнел, он сам нашел ответ на неозвученный до конца вопрос. — Ты тоже не чувствуешь в младшем Енкарте силы некроманта. Даже твоих навыков сенсора недостаточно. Они с легкостью могли подобраться к тебе незамеченными, — его взгляд потемнел, а голос, когда он снова открыл рот, зазвучал ниже: — Это Енкарта тебя убил?
— Къярт вернул мне жизнь, которой я лишилась из-за горячей головы. Тебе тоже следует остыть, Ондариес. И успокоить своих людей, — Кара кивком указала в сторону повскакивавших на ноги паладинов.
Есхария сокрушенно покачал головой. Весь его запал сошел на нет.
— Мне жаль, Раяда, — он поджал губы и печально улыбнулся.
— Себя пожалей. Я ждала от тебя большей рассудительности, Ондариес. Инцидент исчерпан. Райз, пойдем.
Весь обратный путь к уступу Кара прижимала руку к груди. Даже накрыла ее ладонью другой, словно хотела спрятать от всего мира.
Неприятная догадка заставила Райза нахмуриться и сдержанно спросить:
— Есхария попытался разрушить твою связь с Къяртом?
— Что? — увязнувшая в мыслях, Кара не сразу поняла суть вопроса. — Нет, ничего такого. Не люблю, когда ко мне прикасаются.
Райз мысленно выдохнул, стараясь заодно спровадить желание сию минуту испарить голову Есхарии. А если не голову, то хотя бы руку: с его помощью всяко сподручнее наводить мосты с Братством.
— Прости, — виновато произнес он и, дождавшись вопросительного взгляда Кары, продолжил: — Учитывая твою нелюбовь к прикосновения, ездить со мной в одном седле, вероятно, было сущей пыткой.
— Клык очень милый, — Кара с невозмутимым видом пожала плечами. — Ради его общества можно и потерпеть немного.
Райз оценил, как старательно она сдерживала улыбку, и хмыкнул. На этом тему можно было считать закрытой. Если бы только избавиться от желания прибить Есхарию было так же легко, как прогнать с лица Кары тени.
Осмельд с охотниками расположился в стороне от уступа под охраной трех виторэ. Еще один следил за лже-Офреном, сидящим в десятке шагов от них. Он бы и так никуда не делся, и следить по большей мере нужно было за тем, чтобы Хаук, полыхающий злостью, как костер в ночи, не выбил из него весь дух. Под, как всегда, играл роль стойко сносящего все невзгоды главы семейства и утешал разбитую горем Вильму и Осмельда, от которого так и разило ненавистью.
Райз невольно коснулся кружащих вокруг парня черных нитей и поморщился.
Взбираясь на уступ, он думал о том, что последние сутки выжали его, как беспощадная хозяйка тряпку. И это если не брать в расчет время, проведенное на горизонтах в поисках Къярта. Завалиться бы сейчас спать. Но Кара нуждалась в отдыхе не меньше, а кто-то один из них точно должен был следить за тем, чтобы ни одна гадина и близко не подобралась к Къярту. Проклятье. Его промашка с Шипом едва не стоила им всего.
Злость на Есхарию сменилась злостью на самого себя, и когда они поднялись на стоянку, Райз уже был не в настроении.
— Ты разве не должен спать? — кисло протянул он, окинув взглядом представшую перед ним картину.
Гривы лежали привычным кольцом вокруг костра, разведенного из веток единственного захудалого деревца, которое удалось отыскать, а Къярт сидел перед Клыком и рисовал печати.
— У твоего грива сожжена морда, а ты предлагаешь мне взять и лечь спать? — не отвлекаясь от работы, поинтересовался Къярт.
— Именно это и предлагаю. Он всю ночь терпел и не жаловался — сможет и еще пару часов потерпеть. Будет наука не совать нос, куда не просят.
Клык зарычал и недовольно забил хвостами по земле.
— Не шевелись, — велел Къярт, и грив затих. — Нос он больше и не сунет. Печати смогут заживить кожу, но восстановить утраченную часть морды не получится.
Даже без оглядки на сожженную морду, Клык выглядел неважно. Он будто исхудал, шерсть свалялась, и местами, где ее стянула засохшая грязь, просвечивала кожа.
— Должен заметить, твой любимчик выглядит уже не
