Райз погладил оставшийся от гривьего носа обрубок. — Ты меня здорово выручил с тем гадом.
Клык искоса посмотрел на него и, убедившись, что тот не шутит, точно пес завилял хвостами и положил голову хозяину на колени.
— Полегче! Ты тонну весишь!
Райз хотел было спихнуть обнаглевшую морду, но передумал.
В какой-то момент он обнаружил себя почесывающим шею Клыка, а штаны — мокрыми от текущей на них из несмыкающейся пасти слюны.
— С этим мы тоже что-то придумаем, зверюга, — пообещал он.
Вскоре появилась Риэ-рэ, неся мясо на кости, по форме напоминающее освежеванную коровью ногу.
— Ужин для грива?
— Для всех желающих. Половина повозок с припасами разбита, но мы нашли лошадей. Некоторые еще бегали. Это же не проблема?
— Это вам тащить на себе паладинов до Эсшена, не мне.
Райз отрезал несколько ломтей, устроил их жариться у костра и занялся разделкой оставшегося куска. В нынешнем его состоянии у Клыка наметятся проблемы с охотой — если не с поимкой, то уж точно с разрыванием добычи на части.
Отрезая кусок за куском, Райз бросал мясо гриву. Тот хватал его на лету и тут же проглатывал.
Когда солнце вынырнуло из предрассветной дымки и начало карабкаться вверх, вернулась Кара. Села у костра; перевернула шипящее на камнях мясо.
— Уже спит? — шепотом спросила она, взглядом указав на Къярта.
— Да, как младенец, — с натянутой усмешкой ответил Райз и в очередной раз отогнал сгущающуюся над напарником синь.
Нужно было признать: как бы он ни храбрился до этого — разговор с Карой пугал его. Она уж точно не станет молчать. И пускай вокруг нее не витали ни багровые искры злости, ни металлическая крошка грусти, и не было пурпура обиды, но Райз все равно дышал через раз: мешало застрявшее над солнечным сплетением беспокойство.
Проведенное в Эсшене время многое изменило — если не для Кары, то уж точно для него. Во время ночных дежурств у кровати напарника она не раз составляла ему компанию — за час или два до того, как Къярт просыпался.
В эти часы, проведенные в полумраке комнаты, освещенной робким каминным огнем, они успевали обсудить все на свете и раз за разом приходили к рассказам о прошлой жизни Райза. Больше всего Каре нравилось слушать о Республике: о сказочной стране, где по улицам быстрее гривов носятся автомобили, а кварталы щетинятся домами в полсотни этажей; о стеклянных туннелях под водой, соединяющих острова, и о мудреных устройствах размером с книжку, которые хранят в себе знания всего человечества. В научном прогрессе Республики Кара находила куда больше волшебства, чем в тех же стихийных магах.
Спрашивала она и о друидах: нечасто и совершенно ненавязчиво, но Райз говорил о них без труда.
Иногда ему приходилось пересказывать одно и то же. Поначалу он думал, что любопытство Кары продиктовано недоверием: что так она пытается подловить его на расхождении версий, доказать, что это пустые придумки. Но со временем, наблюдая за редкими проблесками ее энергии духа, Райз пришел к выводу, что Каре просто нравилось слушать, стоило признать, довольно посредственные истории. В первый раз услышать про невиданную страну еще могло быть интересно, но не во второй и уж точно не в третий. Но Каре нравилось. Не за тем же расспрашивала, в самом деле, чтобы слушать его голос.
Райз бросил Клыку кусок мяса и, разогнав полоумные мысли, признался:
— Твое нарочитое молчание начинает меня беспокоить.
— Оно не нарочитое, — возразила Кара. Она снова сидела рядом с гривом и с рассеянным видом гладила звериный бок. — Просто не хочу добавлять тебе головной боли после вашего с Къяртом разговора.
— Да вы сговорились.
— Нет, в этот раз не успели, — Кара улыбнулась и убрала прядку за ухо.
Она всегда так делала, когда речь заходила о чем-то личном. Жест совершенно бесполезный: не проходило и нескольких секунд, как прядь вырывалась на свободу, всякий раз сбивая Райза с мысли.
— Ты знаешь, что я не жду от тебя абсолютной искренности, — продолжила она. — Но ее ждет Къярт.
И правда, в этот раз сговориться не успели, вот и версии теперь разнятся.
— Он знает меня лучше, чем кто-либо, и понимает, что я не всегда бываю до конца откровенен.
— Понимает. Но все равно продолжает ждать.
Райз отсек от куска мяса еще один ломоть. Осталось меньше половины.
Кара была права. В их ночных беседах она ни разу не сказала ничего, с чем Райз не согласился бы. Иногда он продолжал возражать, но исключительно ради самих возражений и чтобы лишний раз увидеть морщинки у сощуренных глаз, выражающих ее несогласие и готовность стоять на своем до конца.
— Теперь и на шаг от него не отойдешь? — она посмотрела на спящего Къярта, и в ее взгляде Райз прочел беспокойство.
— Да. Кто-то из нас двоих должен постоянно держать его в поле зрения и следить, чтобы ни одна сволочь не подобралась.
— Из-за этой связи некроманта и призванного такое неприятно двоякое чувство, — Кара неловко, смущенно поежилась. — Будто мы собственную жизнь защищаем, а не его.
— А ты защищаешь не себя, а Къярта?
Кара окончательно стушевалась. Так всегда случалось, когда она говорила или делала в отношении Къярта что-то, что никак не укладывалось в рамки принятых отношений между паладином и некромантом. Привитая ей ненависть — не Братством, а собственным горьким опытом — все еще давала о себе знать. Вероятно, в такие моменты Кара чувствовала вину за то, что не думала о том, как изловчиться и оторвать Къярту голову.
— Он хороший человек, — словно через силу произнесла она.
— Не подумай, что я тебя переубеждаю, но в случае с тобой это кажется поспешным суждением. Он при тебе толком и не делал ничего такого, чтобы ты записала его в святоши. Да, на людей он не кидается и ведет себя, как смирный барашек, но не находишь, что этого мало, чтобы…, — Райз осекся, внезапно осознав, что такой момент упускать нельзя, и, хищно улыбнувшись, продолжил: — Как там Есхария говорил? А, вспомнил! Этого мало, чтобы «непримиримый Руферонский Палач» начал защищать одного из некромантов.
Всего на секунду, но Кара сгримасничала в ответ. Однако, Райз не собирался давать ей возможность отмолчаться:
— Ну так что? Твой аргумент?
— У него на лице все написано. И делать ничего не нужно.
Объяснение прозвучало настолько же искренне, насколько глупо. Кара понимала это не хуже Райза, и озвучила его не поднимая глаз.
— Ну, с этим не поспоришь, — Райз тихо хохотнул. — Да уж, и это непримиримый Руферонский Палач.
— Прекрати, — буркнула Кара.
— Не-а,
