Послышались шаги, край одеяла приподнялся, она скользнула под него и, встретив мой удивленный взгляд, буркнула:
— Ненавижу правила.
Глава 8
Я протянул к ней руки и попытался подгрести чисто нашим жестом альфа-собственника, но она сказала резко:
— Эй-эй, убери свои загребущие.
Я пробормотал ошалело:
— Но как же…
— А никак, — отрезала она. — Мало ли что под одним одеялом! Может быть, мне поговорить изволилось? О системах управления и взимании налогов? А правила — не для меня. Я — королева!
— Да, — согласился я, — короли выше грамматики! А уж королевы… Вы не храпите, Ваше Величество?
Она посмотрела дикими глазами.
— Королевы не храпят!
— Ну да, — согласился я, — а еще у них нет ног. Ну если не храпите и не лягаетесь, раз уж у вас нет задних конечностей, то позвольте я вас укрою получше, а то ночью похолодает… приподнимите это место, я одеяло подоткну, а вы прижмете этим местом, а то задувать будет. Я имею в виду, под одеяло…
Она молча сопела, пока я укрывал ее, с одеялом как-то не ладилось, недостаточно широкое, наконец начало получаться, но ей пришлось прижаться ко мне так, что почти залезла сверху, это все одеяло узковато; я начал расспрашивать про военные силы королевства — она прорычала, что не мое шпионское дело, я спросил про экономику, но она не знает этого слова, а вот про обычаи начала нехотя, но рассказывать хвастливо.
Вечерний воздух еще теплый, а под одеялом стало даже жарко, она прижималась к моему боку мягкой грудью, и я слышал, как бьется ее сердце, все учащеннее и мощнее.
Обычаи в ее пересказе странно путались, наконец она мощно лягнула задней ногой, словно кузнечик богомола. Скомканное одеяло улетело прочь, она отодвинулась и сказала раздраженно:
— Жарко!
— Пока да, — согласился я. — К счастью, комаров нет.
— А что, близко болото?
— Лес, — объяснил я. — Но пока этот слабенький ветерок, комары не появятся. Они только при полном безветрии…
Она видела, куда устремлен мой взгляд, но промолчала, только потянулась так сладко, что мои глаза стали еще шире.
— Вообще-то, — проговорила она предостерегающе, — мой герцог может появиться очень скоро.
Я пробормотал:
— Но я же нечего не делаю.
— Вот-вот, — сказала она язвительно, — а время идет!
Утром, пока она приводила себя в порядок и заново укладывала роскошнейшие волосы, я снова накрыл импровизированный стол всякими вкусностями, полюбовался, отогнал деловитых пчел и бабочек.
Она оглянулась и охнула.
— Снова?
— Я вообще-то ничего не ем, — пояснил я скромно, — однако с красивой женщиной нельзя не есть, не пить, не безобразничать — не поймут-с…
— Как это?
— А так, — пояснил я и опустил глазки, — пойдут слухи всякие… Так что надо. Не хочешь, а надо. Чтоб соответствовать. Как же мы все зависим от мнения человеческого, и особенно общественного!.. Плата за то, что стали жить стадом, то есть дружным сплоченным коллективом… Возьмите этот сыр, он тает во рту. А этот шоколад вообще тает еще в руке…
Она все еще держится, хотя и ускорилась немного, нижняя челюсть двигается чаще, а пальцы хватают новое лакомство до того, как проглотит очередной кусок.
— Уж простите, — сказал я, — что так по бедности. Сухой паек путешественника, так сказать… Никаких супов, борщей и похлебок из осетрины. У вас в королевском дворце даже слуги, наверное, кормятся лучше…
Она с трудом проглотила ломоть дивно приготовленной грудинки — уж и не знаю, как такую делают, аромат одуряющий, а на вкус так вообще, — просипела одурело:
— Да, у нас… ага… при дворе… а как же!
— Красиво живете, — вздохнул я.
Стараясь соскользнуть с опасной темы, она поймала взглядом Зайчика, тот выдрал мощный корень, толщиной с руку, и довольно жует, только мелкие щепки выпадают из пасти.
— Вы так и не расседлали своего коня?
— Я бываю таким невнимательным, — пожаловался я. — Нет чтобы с конем, да я с вами… Как не стыдно?
— Это я поняла, — обронила она холодновато.
— Что делать, — сокрушенно сказал я, — я, так сказать, типовой. Не шибко заморачиваюсь.
— Это могут себе позволить только государи, — сказала она язвительно, — и простолюдины. А воспитанные мужчины, да еще куртуазные…
Я вскинул руку, она мгновенно умолкла и застыла. В лесу, как подсказывает мне чутье, мы уже не одни. Нас засекли, нечто приближается — могучее и враждебное.
На конях выметнулись трое: два рыцаря, а за ними, чуть приотстав, на черном лохматом коне, похожем на некое чудовище, человек в черном плаще с надвинутым на глаза капюшоном.
Я ухватился за лук, но все трое несутся, как птицы с растопыренными крыльями, едва успел выхватить меч.
Они подали коней в стороны, чтобы я оказался между ними, однако я торопливо метнулся вбок, избежал просвистевшего рядом с ухом клинка, а сам ухватил наглеца за сапог и с силой дернул.
Всадник вылетел из седла и ударился о землю с такой силой, что зазвенел металл доспехов, а сам он вскрикнул тонким поросячьим голосом. Добить я не успел, второй развернул коня и ринулся с поднятым мечом.
Я отпрыгнул, отразил сильнейший удар, всадник остановил коня и рубит по мне сверху с силой и злобным хэканьем, будто дровосек раскалывает поленья, мой клинок наконец-то достал его по бедру, кровь ударила сильной струей, словно я рассек артерию.
Всадник закричал, я ощутил приближение того первого, что поднялся и теперь ковыляет ко мне, сильно припадая на правую ногу.
— Тебе мало? — заорал я.
Он замахнулся мечом, я с размаху ударил рукоятью в лицо. Хрустнуло, в брызгах крови вылетели выбитые зубы. Он отшатнулся и, выронив меч, ухватился ладонями за лицо, хрипло закашлялся, глотая остальные зубы.
За спиной слышится отчаянный женский крик. Ротильда с кинжалом в руке прижалась спиной к дубу, перед ней прыгает разъяренный Адский Пес, глаза полыхают багровым огнем, шерсть дыбом, а клыки выдвинулись и теперь уже втрое длиннее. Всадник пытался подъехать на коне и ударить сверху длинным странно голубым мечом, похожим на тонкую пластину льда из горного озера, но страшный с виду конь хрипит и пятится от ужасного пса.
Я заорал:
— Деритесь!.. А ты, тварь, повернись…
Бобик, услышав мой голос, быстро метнулся вперед и ухватил зубами переднюю ногу лохматого коня. Всадник замахнулся мечом, но Бобик молниеносно отпрыгнул.
Конь завизжал дико, рванулся, упал на бок, всадник выкатился, а конь, хромая, заковылял прочь.
Я не успел к всаднику, он вскочил моментально, капюшон все так же закрывает голову, даже глаза скрыты краем, он может видеть меня только от пояса и ниже…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
