Он по-прежнему наблюдал за мной с умеренным любопытством, скрестив руки на животе. Я встретилась с ним взглядом, прекрасно зная, что сейчас он затуманен желанием. В его глазах отразился живой интерес, но и только.
Когда моя грудь и живот были как следует умащены, я опустила руку вниз, под ткань стрингов. С моих губ сорвался крик, вовсе не притворный. Меж бедер разливалось тепло, кожа сделалась скользкой. Вряд ли здесь нужно было масло. Пальцы начали медленное поглаживание, потом нащупали дорогу внутрь. Внутрь и наружу, в попытках разжечь желание, которое мне не суждено удовлетворить по-настоящему. Я стонала тихим, хриплым голосом, распаляя себя все больше, представляя, как тело Сета движется в такт с моим.
Я даже не знала, что мои глаза закрыты, пока мне не пришлось их открыть. Все еще лаская себя, я испытующе взглянула на него.
— Как ты хочешь, чтобы я кончила? — выдохнула я. — Стоя? Или мне лечь?
Он разглядывал мою искусную руку. Иногда он тоже трогал меня, когда я кончала. Иногда просто ждал. Поскольку его руки были все еще сложены на груди, я предположила второй сценарий.
— По правде говоря… — начал он нерешительно. Очаровательная полуулыбка исчезла. — Знаешь… не надо.
Моя рука застыла, хотя плоть застонала от возмущения.
— Что?
Он пожал плечами.
— Я хочу сказать, ты, конечно, прекрасна. Как всегда. Сексуальна. Очень сексуальна. Но видишь ли… Мне сегодня не хочется.
Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Какой парень устоит, если перед ним мастурбирующий суккуб?
— Если хочешь, кончи ради своего удовольствия, — поспешно добавил он, приходя мне на помощь.
Мой мозг обрел способность думать, и я отдернула руку.
— Нет, — сказала я медленно. — Все в порядке.
Я быстро произвела телесное превращение, убрав масло и бархат. Вместо них появились джинсы и майка. Затем устроилась на постели рядом с Сетом. На этот раз наши руки не соприкоснулись.
— Мне правда жаль, — сказал он. — Я, типа того… устал.
— Все в порядке, — повторила я. Схватила пульт и снова включила телевизор.
Ни он, ни я, не сказали ни слова о том, что произошло, но я была потрясена. Меня только что отвергли. Такого с нами еще никогда не случалось. И что это значит — «устал»? Крайне неуклюжее объяснение.
Бет, решила я. Должно быть, все это чертова златовласая официантка. Интересно, как именно это было? Он поимел ее в туалете в закусочной? Это показалось мне маловероятным. Антисанитария. Может быть, она просто не шла у него из головы. Как раз сейчас мечтал об этой трудолюбивой девице, да так, что мои старания его соблазнить оказались столь же эффективны, как холодный душ.
Нет. Все в порядке. У меня нет причин для беспокойства, тем более в таких делах. Разумеется, не может быть, чтобы я его не привлекала.
Сет повернул голову и взглянул мне в лицо. Должно быть, он заметил тревожный огонек в моих глазах, потому что нежно погладил по щеке.
— Я устал, Тетис. Правда.
— Все в порядке, — отозвалась я.
Глава 8
Если Сет и помнил о том, что произошло накануне вечером, то виду не подал. Принял душ и собрал сумку, как обычно. Называл меня «Тетис», и его взгляд светился той же любовью, что и всегда. Я смотрела, как он идет к дверям.
— Снова в туже закусочную? — спросила я, пытаясь не выдать себя.
Он поднял голову — взгляд у него был отрешенный. Должно быть, его уже затянуло в водоворот событий, которые творились в его романе.
— Что? Да нет… Они закрыты по воскресеньям. Пойду в кофейню, ту, что через дорогу.
— С поросенком в витрине? Выглядит безобразно.
— Да. Но это потому, что это некошерно…
Я взвыла.
— О Боже! Неужели я действительно с тобой сплю?
Он улыбнулся. Одна из его редких, настоящих улыбок сверкнула на лице, как солнце.
— Да. К счастью.
Он коснулся моих губ легким поцелуем и вышел. Некоторое время я глядела на дверь, не осознавая, что тоже улыбаюсь, но вскоре и сама заторопилась уходить. Несмотря ни на что, жизнь все-таки прекрасна!
Но радость моя померкла, стоило мне достичь пункта назначения. Суд был закончен, бальный зал опустел. Судебных заседаний больше не будет. Пора присяжным выносить тщательно обдуманное решение.
Ад явно решил сэкономить на оплате еще одного конференц-зала в отеле. Тринадцать членов жюри оказались в тесной комнатке. Надо признать, комната была милая, но места для всех было явно маловато. Я предпочла сесть на пол, скрестив ноги. Никто не обращал на меня внимания, и я воспользовалась счастливой возможностью послушать, о чем идет разговор.
— Говорю вам, Интернет может сослать в ад больше душ, чем инквизиция и противозачаточные таблетки, вместе взятые, — твердил какой-то демон. У него были зализанные назад темные волосы и безвольный подбородок.
Парень Арахисовое Масло покачал головой. Сегодня он выглядел что-то уж больно деловитым.
— Интернет забирает у нас души, — возразил он. — Людям больше не нужно грешить в реальном мире. Можно грешить виртуально.
— Какая разница, если они все равно грешат? — спросил Безвольный Подбородок. — Вы не думаете, что женатый министр, который смотрит гомосексуальное порно, совершает мысленное самобичевание? Кроме того, Интернет — это ворота для греха. Испытай виртуальный грех — и тебя потянет совершить его на самом деле.
— Не будем забывать педофилов, — пропищала демонесса, которая бездумно переключалась с канала на канал. Ее полные губы были жирно намазаны малиновой помадой. — Полагаете, без Интернета они могли бы так легко находить себе малолеток?
— К черту, — заявил Арахисовое Масло. — Обожаю, когда Крис Хансен делает спецвыпуски «Дейтлайн».
— Да! — с энтузиазмом подхватил Безвольный Подбородок. Он явно забыл собственные аргументы. — Вы видели выпуск на прошлой неделе? Про того парня, которого застукали во второй раз?
Все присутствующие оживились.
— Это было потрясающе! Как он мог допустить, чтобы репортеры его снова застали? Каким же дураком надо быть!
— Такие ребята, как он, никогда не дадут пустовать нашим закромам.
— Точно, а еще объявления о продаже. Все дружно рассмеялись.
Я вздохнула.
Постепенно остальные члены жюри присоединились к нашей компании. Я встряхнулась, полагая, что сейчас мы приступим к делу. Но те, кто приходил позже, просто встревали в обсуждение достоинств Интернета — сейчас говорили о сайтах типа «Май спейс» да о краже беспроводного Интернета.
Выждав полчаса этой чепухи, я решила воспользоваться паузой в разговоре, чтобы спросить:
