Малакай стал совсем худым, и его тело кажется холодным, но мне все равно не хочется его отпускать.
Азраэль прочищает горло.
– Нам пора, – прерывает он наше прощание.
С трудом отлипаю от брата, а он смахивает с моей щеки слезинку, которую я даже не заметила.
– Я буду здесь, когда ты вернешься, – обещает Малакай.
– Хорошо за ним присматривай, – велю я нашей собаке и целую ее в морду. – Чтобы с ним ничего не случилось.
Селкет наблюдает за мной большими карими глазами и опускает черные ресницы. Лишь через силу мне удается оставить их обоих.
Гарольд уже дожидается нас с Азраэлем перед дверью в комнату и внимательно смотрит на меня, когда я выхожу в коридор. Стоит мне подать хоть малейший знак, и он набросится на ангела. И пусть дворецкий уже не молод, и по нему незаметно, но он проходил подготовку в вооруженных силах. А прежде чем поступить на службу к нашим родителям, был бойцом элитного британского подразделения. В качестве причины столь резких перемен всегда утверждал, что тревог ему на всю жизнь хватило. Несмотря ни на что, за меня и Малакая он отдаст свою жизнь. Не то чтобы я когда-нибудь потребовала бы нечто подобное, но одно осознание этого меня успокаивает.
– Позвони, как только приедешь в Лондон, – просит он, держа в руках мой рюкзак.
– Обязательно. – Это одно из наших неписаных правил. Малакай и Гарольд всегда должны знать, где я нахожусь. Я, в свою очередь, обязана всегда и везде быть на связи. Если я долго не беру трубку, они выпускают кавалерию. К счастью, до сих пор это потребовалось лишь однажды. Тогда я перемещалась по Боливии, чтобы вернуть глиняную табличку, обнаруженную в храме майя в Гватемале и впоследствии исчезнувшую, и каким-то образом очутилась в другой стране. Студент, помогавший с раскопками, пытался продать табличку через скупщика краденого, а тому не слишком понравился мой визит. Гарольд привлек своих старых знакомых, которые и вызволили меня из плена этого человека. Я отделалась фингалом, парой сломанных ребер и, конечно же, спасла табличку. – Я буду осторожна, – уверяю я. – Позаботьтесь о Малакае.
– Не переживай за него.
Эту функцию я у себя отключить не в силах, но на этот раз появилась надежда спасти его. Более важного заказа я еще не выполняла.
Стоящая возле автомобиля девушка открывает багажник, когда мы приближаемся. Естественно, у ангела водитель женского пола. Покачав головой, я окидываю ее взглядом. Примерно моего возраста и явно из бессмертных. Кстати, помимо богов, ангелов и джиннов, существует еще довольно много нечеловеческих созданий.
– Это Энола, – к моему удивлению, представляет ее Азраэль, – мой водитель, телохранительница и лучшая подруга.
Прежде он уже упоминал это имя. Она находилась с ним в ту ночь, когда Азраэль с соратниками забрали скипетр из Атлантиды.
Губы женщины на его поразительно тепло прозвучавших словах складываются в искреннюю улыбку. Зачем ему телохранительница? Он ведь в отличной форме и фактически сам по себе оружие. К тому же я не могу представить, что в этом мире найдется тот, кто по доброй воле решит на него напасть. Девушка небольшого роста и хрупкого телосложения, так что могла бы быть скорее феей, чем воительницей. Впрочем, первое впечатление, как известно, обманчиво.
– Не стоит ее недооценивать, – подтверждает Азраэль мои мысли, которые он, кажется, все-таки читает. – Пери умеют летать, как мы, ангелы, а чтобы ранить кого-то, ей не нужен меч.
– Достаточно легкого прикосновения кончиком ногтя, и ее жертва начнет корчиться от ужасной боли, – перебиваю я. – И эта боль так сильна, что большинство несчастных сводят счеты с жизнью, потому что не в силах ее вынести.
Женщина улыбается мне с холодной любезностью:
– Вижу, репутация меня опережает. Можем ехать?
Она захлопывает крышку багажника и обходит автомобиль. Густые тяжелые синие волосы ниспадают по спине, и хотя это почти невозможно, она представляется мне еще более жуткой, чем стоящий рядом ангел.
– Ты ей не нравишься, – без надобности информирует меня Азраэль. – Но не расстраивайся. Ей в принципе не нравится ни одна особь женского пола, которая приближается ко мне больше чем на пару шагов.
Я презрительно хмыкаю:
– Если будет удерживать тебя подальше от меня, станет и моей лучшей подругой.
На этот выпад Азраэль никак не реагирует, просто открывая передо мной заднюю дверь. Я в последний раз машу рукой Гарольду, не обращая внимания на обеспокоенное выражение его лица. Едва успеваю пристегнуться, как двигатель лимузина начинает урчать и машина трогается. Я остаюсь наедине с двумя нечеловеческими существами, которые способны раздавить меня как комара. Не слишком приятное ощущение.
Мы еще не миновали длинную, засаженную деревьями подъездную дорожку из Пикстон-Парка, а Азраэль уже открывает маленький холодильник, расположенный между сиденьями напротив нас.
– Хочешь чего-нибудь выпить? Бокал вина, например.
– Спасибо, нет. Я не пью на заданиях.
Он наливает себе бокал виски и, откинувшись назад, удобно устраивается в кресле.
– Ты еще не начала, так что не стесняйся.
Лучше бы предложил мне чего-нибудь поесть. Вернувшись домой во второй половине дня, я быстро перекусила, попросила Гарольда рассказать мне о нынешнем состоянии здоровья Малакая, а потом отправилась к брату. Если сейчас попробую алкоголь, то отключусь, плюс меня мучает джетлаг[7].
Чувствую на себе взгляд ангела, и хотя в машине довольно много места, кажется, будто воздух между нами уплотняется. Глазами ищу кнопку, которая опускает стекло, отделяющее нас от передней части салона. Конечно, она вне досягаемости. Отодвинувшись от Азраэля как можно дальше, прислоняюсь головой к прохладному окну. Мы молча едем по родным мне местам обратно в Лондон. Могла бы и не делать сегодня такой крюк. Меня охватывает грусть. Как бы хотелось провести хоть одну ночь рядом с Малакаем. Но придурок рядом со мной шантажировал меня жизнью брата, и я ни на секунду не сомневаюсь, что он нарушит обещание, если ему это будет на руку.
– Ты тоже придаешь значение правильной форме обращения? У тебя есть титул? – задает он вопрос в тишину.
– Естественно. Но я требую так обращаться ко мне только от любовников и исключительно в постели, – ядовито откликаюсь я.
Подавившись виски, он начинает кашлять. Так этому надутому типу и надо. Пусть задохнется, не имею ничего против.
Лишь прикрыв веки, я чувствую себя чуточку лучше. До конца поездки ангел оставляет меня в покое, и я то и дело проваливаюсь в сон. Обычно после успешно выполненной задачи я беру перерыв на пару недель. И тогда сплю часами напролет, позволяю нашей поварихе скармливать мне горы всяких вкусностей и провожу
