— Убирайтесь ко всем чертям с вашими предложениями, мистер Уокер! Я никогда — вы слышите, никогда! — не отдам сына! Если бы вы знали Макалистера, вы не заговорили бы со мной о таком решении вопроса.
— Простите меня, Белл, — сказал Кейси. — Впервые в жизни я чувствую себя таким виноватым.
Решительный отказ Белл от компромисса означал, что придется связаться с Макалистером. Но Боже милостивый, как сделать такое? Как сказать старику, что знает, где находится Томми? Раскаяние, вина, сожаление, стыд охватили его, он казался себе худшим из ублюдков, когда-либо ходивших по земле.
В то же время он думал о Марке, который сидит в тюрьме по несправедливому обвинению и надеется, что Кейси, старший брат, вызволит его. Есть ли еще на свете человек, настолько мучимый сомнениями, как он, Кейси Уокер?
Белл смотрела на него, и гнев ее понемногу улетучивался. По выражению лица Кейси она вдруг поняла, что в душе у него собственный ад. Она знала, в чем дело, однако в ее добром сердце пробудилось горячее участие к этому человеку. Она подалась к нему и дотронулась до его руки.
— Я полагаю, мне известно как никому другому, что лучше для моего сына. Мы с вами недостаточно хорошо знакомы, чтобы вы могли разобраться в создавшемся положении. Или убедить меня, что я интересую вас как женщина. Не знаю причины ваших страданий, но я в них не повинна. Вы должны понять, что ни один мужчина не стоит для меня потери сына. Даже вы, Кейси Уокер.
Если Кейси питал до этой минуты пусть и слабую, но все-таки надежду уговорить Белл отдать сына, то после этих слов он ее утратил окончательно. Сказать по правде, стойкость Белл его восхищала. Далеко не всякая женщина была бы в силах противиться нажиму такого человека, как Макалистер.
— Я не хотел огорчать вас. Надеялся в последний раз попытаться…
— Попытаться сделать что?
— Попытаться понять, знаете ли вы, на что идете.
— Я знаю, — с прежней твердостью и резкостью ответила Белл.
Ради собственного душевного спокойствия Кейси отчаянно хотел, чтобы Белл поняла, почему он так печется о ней и о Томми. Как ей все объяснить, чтобы она не испугалась и не убежала вместе с Томми бог знает куда, только бы избавиться от преследования Макалистера? Душевная боль становилась невыносимой. Он даже вообразить не мог, что чувство вины может быть таким мучительным. Он привлек Белл к себе в надежде, что она поймет его без слов, интуитивно.
Белл с трудом могла разобраться в невнятных звуках, которые срывались с губ Кейси, почти прижатых к ее губам. Это скорее напоминало бред, нежели связную речь.
— Я так сожалею, Белл… Мне так горько… Господи… если бы я знал… Слишком поздно… слишком поздно… — срывалось у него с языка между горячими поцелуями.
Вдруг осознав бессмысленность своих излияний, Кейси прервал поцелуй, отпустил Белл и, повернувшись, побрел к двери.
Белл с трудом овладела собой и взглянула на Кейси в недоумении:
— Кейси, подождите! Что вы хотели сказать? Я ничего не поняла.
— Я и не думал, что вы поймете. Это невозможно, если бы вы знали… Я должен уехать на несколько дней, у меня неотложное дело… Может, Санчес присмотрит за Томми, если вы можете обойтись без его помощи на кухне.
Эти слова отрезвили Белл.
— Куда вы уезжаете? Вы вернетесь?
— Я вернусь, Белл.
Уокер понимал, что будет нужен ей после того, как Макал истер заберет ребенка, нужен, даже если она возненавидит его за участие в этой истории.
Белл смотрела, как он уходит, думая только о том, увидит ли она еще когда-нибудь Кейси Уокера. Дверь за ним закрылась, а Белл все стояла в оцепенении и пыталась убедить себя, что все это не имеет значения. Ей не нужен мужчина, ей нужен только Томми. В голове промелькнула мысль, не сообщит ли Кейси Макалистеру, где находится Томми. Промелькнула — и тотчас исчезла. Она ни разу не упомянула при Кейси, где живет ее свекор. Кроме того, хоть она и не очень хорошо знала Уокера, но даже и мысли не допускала о возможности с его стороны предательского, подлого поступка. И он чувствует к ней такое же влечение, как и она к нему, ошибки быть не может. Он не причинит ей зла, это исключено. Он не сделал ничего, что могло бы вызвать ее недоверие, если не считать попытки убедить ее, чтобы она отдала сына. Тем не менее, как ни старалась Белл убедить себя, что может положиться на Кейси, сомнение у нее в душе оставалось. Она дала себе слово особенно крепко охранять Томми, пока Кейси не вернется и не объяснит ей, почему он так спешно покинул город. Она должна верить Кейси, верить, что он не выдаст ее Макалистеру. Для нее было бы тяжким ударом, если бы Уокер оказался таким, как Макалистер и его люди.
На следующее утро Кейси сел в дилижанс у конторы Уэллса Фарго. Всю дорогу до Сан-Франциско он был погружен в размышления, хоть и понимал, что ничего нового придумать не сможет. Он отрезал себе путь к отступлению, когда взял деньги у Макалистера и отослал их Саймону Леви. Его обостренное чувство долга находилось в прямом противоречии с чувством чести. Он стал заложником собственной совести, ведь он не помнит, чтобы хоть когда-то позволил этому чувству встать на пути у долга. И все это из-за храброй, неотразимо привлекательной молодой женщины по имени Белл Макалистер.
Он встречал женщин более красивых, чем Белл, совершенных во всех отношениях, без единого физического недостатка. Но он не знал женщины, которая так поразила бы его воображение и настолько лишила его способности рассуждать трезво и логично, как Белл… Быть может, ему удастся стать посредником между Белл и ее свекром, убедить обоих разделить обязанности перед ребенком. Теоретически это выглядело вроде бы вполне разумно, и Кейси почувствовал себя не таким ужасным негодяем, каким казался себе вчера. Надо как следует поворочать мозгами, и тогда он, может быть, найдет решение, приемлемое для обеих сторон.
Двумя днями позже Кейси предстал перед клиентом.
— Давно пора, Уокер, — кисло проговорил Макалистер. — Где это вы, черт побери, пропадали целый месяц? Я уж подумывал, что вы просто смылись с моими деньгами.
— Я привык добиваться своего, мистер Макалистер. Я нашел вашего внука, но есть обстоятельства, которые следует обсудить и уладить до того, как я сообщу вам, где мальчик находится.
Макалистер выпучил глаза:
— Вы нашли Томми? Господи милостивый, да вы просто молодчина! Мои люди искали целый год, но так и не обнаружили никаких следов.
— Понятно, но, как я уже сказал, надо обговорить кое-какие детали.
— Какие детали? Что вы имеете в виду? — сразу насторожился Макалистер.
— К примеру, следующее: как вы поступите с матерью ребенка? Намерены ли вы разделить с ней обязанности опекунства? Или предоставить право видеться с ребенком?
