Но в годы уже нашей Перестройки неожиданно прошел слух, что он благополучно хранится в запасниках музея изобразительных искусств имени Пушкина в Москве. Якобы в 1945-ом году директор берлинского музея Вильгельм Унферцагт тайно передал его советскому командованию, опасаясь, что иначе клад попадет в руки мародеров. Причем всю дальнейшую жизнь этот Унферцагт об этом даже не заикнулся, а мы до 1986-го года свято блюли личный приказ Сталина хранить сокровища в режиме строжайшей секретности. На основании этих слухов нас в очередной раз обвинили в краже культурного достояния человечества, мы еще лет десять вяло отбивались, а потом в 1996-ом все-таки выставили золото Трои на всеобщее обозрение. Правда, некоторые до сих пор так и не верят, что мы демонстрируем именно его, а не случайный набор золотых побрякушек.
- А причем здесь Атлантида? – удивилась я.
- У вас не хватает терпения, милая барышня, – грустно улыбнулся Петр Исаакович, – я занимаюсь этой историей уже двадцать лет, так что даже мой краткий рассказ о ней будет довольно долгим.
В 1890-м году Генрих Шлиман умирает в Неаполе, а в 1912-ом году в американской газете «Нью-Йорк Американ» появляется цикл статей об экспедиции его внука Павла Шлимана, отправившейся на поиски Атлантиды. История тоже более чем странная. По словам внука, дед оставил запечатанный конверт, который мог вскрыть только тот член семьи, кто даст клятву посвятить всю свою жизнь исследованиям, указания на которые он найдет в этом конверте. Павел Шлиман дал такую клятву, вскрыл конверт и прочел находившееся в нем письмо.
Его дедушка утверждал, что летом 1873-го года при раскопках в Трое он нашел большой бронзовый сосуд «внутри которого были глиняные сосуды меньшего размера, мелкие фигуры из особенного металла, деньги из того же металла и предметы, «сделанные из ископаемых костей»». На некоторых из этих предметов и на бронзовом сосуде было написано «финикийскими иероглифами»: «От царя Атлантиды Хроноса». Кроме того, по словам Павла Шлимана, из письма следовало, что там были еще и какие-то папирусы, подтверждающие реальность существования Атлантиды.
Но и это еще не все. Генрих Шлиманн поручал тому из своих потомков, кто будет читать это письмо и начатые им исследования, «разбить один из сосудов троянской коллекции и обратить особое внимание на содержащееся внутри». Шлиман–младший этот сосуд в виде совиной головы, естественно, разбил и обнаружил внутри четырехугольник с финикийской надписью «Послано из Храма Прозрачного Света».
Тут я непроизвольно вздрогнула и посмотрела на Пашу. Этот Храм Прозрачного Света как-то живо напомнил мне упоминание о храме воздуха и света, услышанное в Шапсугской. Паша кивнул, подтверждая, что он тоже уловил аналогию.
Петр Исаакович, тем временем, продолжал: о самой экспедиции Павла Шлимана известно достаточно немного и все больше из той же газеты. Якобы он побывал в Египте, на западных берегах Африки и в Центральной Америке и после этого утверждал, что он нашел Атлантиду. Но тут, некстати, началась Первая мировая война, и следы Шлимана-младшего затерялись.
Естественно, в этом рассказе внука Генриха Шлимана сразу же настораживали явные несообразности. Если его знаменитый дед еще в 1873-ем году узнал какие-то подробности о загадочной Атлантиде, почему он сам не отправился на ее поиски? Почему атланты пользовались финикийским письмом? Что было в тех папирусах? И прочее. Кроме того ряд вопросов был и к истории самого Генриха. Что он хотел найти на юге России? И главное, что подвигло его на углубленное изучение древнегреческого в ведущей Крымскую войну Российской империи, и что, в итоге, привело его к его бессмертному открытию?
В качестве рабочей гипотезы я предположил, что, видимо, во время боевых действий в Крыму был найден какой-то древнегреческий артефакт, преподнесенный Шлиману благодарными русскими интендантами. Шлиману удалось его прочитать, и он привел его сначала в турецкий Гиссарлык, к развалинам древней Трои, а уже что-то найденное там вновь возвращало на черноморские берега Крыма и Кавказа. В эту гипотезу, кстати, достаточно легко укладывались и невероятные приключения клада Приама, особенно с учетом немецкого явно мистического интереса к Черноморско-Кавказскому региону в годы войны. Но что это могло быть? Атлантида? Я, естественно, к тому времени уже слышал и о черноморской, и об азовской теориях ее нахождения, но ведь они были абсолютно бездоказательны. Но, так сказать, к счастью (тут он горько усмехнулся), вся эта сага о Шлиманах была лишь первым фрагментом общей головоломки.
Петр Иванович на секунду умолк, а потом вновь задал вопрос: а что вы вообще знаете об истории российской атлантологии?
Мы в некотором замешательстве лишь развели руками.
- У ее истоков, как это не удивительно, стояли вовсе не ученые, а великие поэты серебряного века Константин Бальмонт и Валерий Брюсов. Знаменитая работа Брюсова «Учителя учителей», опубликованная в 1917-ом году в журнале Максима Горького «Летопись», до сих пор остается классикой российской атлантологии. Но их интерес к теме Атлантиды возник, надо понимать, гораздо раньше. Еще в 1897 году по свидетельству очевидцев, оба поэта при их крымской встрече предавались бесконечным рассуждениям об Атлантиде. А после отъезда Бальмонта Брюсов выписал из Франции, Германии и Англии целый набор научно-исторических книг, касавшихся Атлантиды. Но чем было вызвано их столь сильное любопытство?
Известно (по крайней мере, об этом сохранились записи департамента жандармерии) что в начале 1910-х годов Валерий Брюсов, Вячеслав Иванов, Андрей Белый и некто Петровский, друг Белого, составили масонскую ложу «Люцифер», учреждённую розенкрейцерским капитулом Астрея, но, правда, сразу же упраздненную им же за связь с антропософами. А ведь Атлантида является священным агнцем масонов. Недаром говорится – «сердце масона принадлежит Атлантиде». Да и одна из основополагающих работ главного масона всех времен и народов Френсиса Бекона так, собственно, и называется: «Новая Атлантида». Масоны видели в платоновской Атлантиде пример государства, основанного на столь любимых их сердцу порядке и целесообразности, и собирались воплотить его в той или иной форме в будущем мироустройстве.
Но и само название ложи – «Люцифер», и антропософия, как причина их стремительного изгнания из рядов братства, заставляют предположить, что наши поэты тяготели скорее к мистическому крылу «Вольных каменщиков», где они нечувствительно смыкаются с теософами и эзотериками. Так я добрался до теософов.
Как вы, наверное, знаете, теософия пытается придти к глубинным тайнам мироздания, объединив данные науки со сверхчувственным восприятием мира, которое они называют «ясновидением». Сейчас нет нужды углубляться в их учение о семи расах в истории Земли: Полярной, Гиперборейской, Лемурийской, Атлантической, нынешней Арийской и грядущими Шестой и Седьмой. Достаточно сказать, что своего расцвета четвертая человеческая раса Атлантов достигла по их воззрениям миллион лет назад, но потом предалась злу и погубила свой гигантский материк, располагавшийся тогда на стыке нынешних Индийского и Тихого океанов. Тут теософы приплели как раз зарождавшуюся в конце 19-го века теорию дрейфа континентов и заявили, что за этот миллион лет остатки Атлантиды, а именно описанный Платоном остров Посейдонис, «отдрейфовал» в Атлантику и там десять тысяч лет назад уже потоп окончательно, дав жизнь древнегреческой легенде.
