— Тебе было бы легче, если бы я сказал, что люблю тебя?
— Нет! — вздрогнула Одри. — Я не поверила бы тебе, даже если бы ты это и сказал. Мне больше по душе твоя честность. По крайней мере, я знаю свое место. — Мысль о том, что ей, возможно, придется уехать в Штаты и жить в доме, где некогда он жил с Авой, была просто невыносима. — Но Америка так далеко. А я надеялась быть поближе к отцу… — В голосе девушки слышалось чуть ли не отчаяние.
— А кто тебе сказал, что мы будем жить в Штатах?
Она уставилась на Дэна, пытаясь в сумерках уловить выражение его лица.
— Я знаю, что ты приехал ненадолго, но…
— Если все пойдет по моему плану, я подумаю об окончательном переезде. Я готов жить в «Грин Хиллз», если это поможет тебе принять верное решение. — В его голосе сквозило нетерпение.
Это известие немного ободрило Одри, но сути дела оно не меняло. Сознание того, что ее мужем станет человек, который хочет всего-навсего ее использовать для ублажения своей похоти, было невыносимо.
Когда-то, думая, что он любит ее, Одри нашла в объятиях Дэна рай. Теперь, когда иллюзии рассеялись, эти объятия станут адом. Но, к сожалению, у нее и впрямь нет выбора. Ничего не видящими глазами она следила сквозь ветровое стекло за обесцвеченными лунным сиянием буковыми листьями, падающими на капот автомобиля.
— Мне надо все обдумать.
— Отлично. Даю тебе время до завтрашнего утра. А пока…
Прежде чем она поняла, что он имеет в виду, Дэн взял ее левую руку, снял с пальца кольцо и сунул его в карман.
— Что ты делаешь? — Одри чуть не задохнулась от гнева.
— Мне не хочется целоваться с тобой, пока на тебе кольцо, подаренное другим мужчиной. — Его голос перешел в невнятное бормотание: — А такой романтический вечер терять — просто грех!
— Не прикасайся ко мне! — Одри охватила паника. — Мне противны твои прикосновения.
— Ты уже это говорила, но позволь тебе не поверить. Возможно, тебе они и неприятны, но твоему телу — отнюдь. Мне надо доказывать это?
Нет, ему не надо было ничего доказывать. Ее сердце уже колотилось с неистовой силой, а каждый нерв был натянут в томительном ожидании. Однако она продолжала сидеть, сохраняя внешнее спокойствие, не двигаясь, хотя биение сердца становилось все более неукротимым, казалось, оно стучало уже где-то в горле. Инстинкт самосохранения не позволял ей выскочить из машины и бежать куда глаза глядят, к тому же она чувствовала себя скованной невидимыми цепями. Не было ни прошлого, ни будущего, был только этот единственный миг, когда она сидела и ждала его прикосновения. Если она развернется к нему, то почувствует, как его дыхание овевает ее лицо, а ее губы окажутся совсем рядом с его бронзовой шеей… О, какая мука!
— Отвези меня домой, — потребовала она дрожащим от волнения голосом, отступая от края пропасти. — Не обратив внимания на эти слова, словно читая ее мысли, Дэниел откинул шелковые пряди темных волос и приник губами к ее шее. — Нет! Я сказала — нет! — В ее крике послышался страх.
— Бедняжка, — ласково подтрунивал Дэн, — похоже, ты напугана до смерти.
Прежде чем она угадала, что он собирается сделать, сиденье было откинуто, а сама она оказалась опрокинутой к нему на колени. Упираясь руками в его широкую грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки стальные мускулы, она умоляюще зашептала:
— Дэн, ну пожалуйста!
Свободной рукой он охватил ее за подбородок и развернул к себе; в глазах Одри стояли слезы страха и волнения.
— Никаких причин для паники нет, — спокойно сказал он. — Думаю, что даже при твоем содействии мы не смогли бы заняться любовью на переднем сиденье автомобиля: руль мешает. К тому же я не люблю, когда все делается наспех. Когда мы решим заняться любовью, я должен быть уверен, что впереди у меня целая ночь, удобная кровать и долгие часы наслаждения. — Он провел пальцем по ее губам. — А сейчас я всего лишь хочу поцеловать тебя.
— Не надо!..
Слабый протест затерялся в его теплых губах. Она была непреклонна, сжав зубы, стараясь не поддаваться… стараясь…
— Открой рот и поцелуй меня, — глухо произнес Дэн.
Мольба, которая слышалась в его голосе, тронула ее сердце. Одри сдалась, ее губы раскрылись. Поцелуй был так глубок и продолжителен, что все ее существо будто вспыхнуло. Не в силах потушить охватившие ее тело языки пламени, Одри прекратила борьбу и, трепеща в его сильных объятиях, уступила собственному желанию.
Его губы ласкали ее виски, ее полуприкрытые веки, щеки. Вот они уже добрались до бархатисто-нежной шеи, потом приникли к выемке у ее основания — и Одри начала постанывать от наслаждения.
Кончиками пальцев Дэн коснулся ее груди, сквозь тонкую ткань лифчика нащупал чувствительный сосок и сжал его. Она уткнулась горящим лицом ему в грудь.
— Не надо, Дэн, прошу тебя, я этого не вынесу.
— Ты же этого хочешь, тебе это необходимо.
— Не так… Совсем не так…
Как она надеялась никогда больше не испытывать этой страсти, этого неодолимого желания, которое год назад так предательски ее подвело, оставив униженной и оскорбленной! Когда Ивлин сделал ей предложение, она почувствовала, что получает шанс держать свои эмоции под контролем, жить спокойно, без этих диких всплесков страсти.
— Не будь дурочкой, Одри. Нельзя смотреть на жизнь сквозь зеркало, нельзя лишить себя ее истинных радостей только потому, что твои собственные чувства тебя пугают. — Дэн явно понимал, что творится в ее душе.
Нет, она бы превосходно справилась с собой, если бы он снова не вторгся в ее жизнь. Для нее это вторжение означало конец покоя, конец свободы. Лежать у него на груди было сущей пыткой, но она уже не имела сил высвободиться из его объятий.
— Я бы хотела умереть, — прошептала она упавшим голосом.
— Посмотри на меня. — Своей властной рукой он ухватил Одри за подбородок и развернул ее лицо к себе. — Ты действительно в таком отчаянии?
— Ничего подобного я раньше не испытывала, — прошептала она, тут же пожалев о своих словах.
— Ответь мне! — В его голосе послышалась угроза.
Упрямство и гордость пришли к ней на выручку.
— Не волнуйся, к завтрашнему утру я буду в полном порядке и смогу продолжить борьбу, — почти небрежно заверила она.
Одри могла поклясться: он почувствовал одновременно и облегчение, и злость.
— Хорошо, в таком случае — продолжим. — Он безошибочно отыскал в темноте ее губы и овладел ими, на этот раз так надолго, что ни одной мысли в голове Одри уже не осталось. Когда наконец он оторвался от ее губ, она сидела у него на коленях одурманенная, задыхающаяся, дрожащая. — Как я и обещал, всего-навсего несколько поцелуев, — с усмешкой проговорил Дэн.
