Ага, прямо побежал. Обойдёмся без воды, тут кое-что поинтереснее назревает. А всё, что связано с моей милой напарницей, нынче сильно меня занимает.
- Лиззи! Это ты! Здравствуй! - высокий парень раскланялся с моей партнёршей. И так улыбался... Как родной.
Странно, я думал, что знакома с Лиззи барышня. Бывает же у барышень такое -похвастать кавалером? А этот стоил того, чтобы им похвастать - я аристократа только по посадке головы могу определю. Но студент - студент ли? - меня удивил: к Лиззи обращается по имени, на ты. Близкое знакомство? Насколько близко?
Присев в положенном книксене, моя спутница снова продемонстрировал великолепное декольте. Высокая брюнетка была немного растеряна, хоть и держала лицо.
- Позволь представить тебе, дорогая, - обратился к ней красавчик, - это Лизия Арчинская, моя соседка и можно сказать подруга детства. Ах, я до сих пор помню наш корабль в ветвях старого клёна, что по твоим указаниям нам построил ваш кузнец Степан!
Какой корабль в ветвях, какой кузнец Степан? Кузнец? Но парень продолжал вещать, скалясь во все зубы:
- Лиззи, это моя невеста, Адель Незгодзина, - обе девицы вежливо кивнули друг другу. -Мы помолвлены уже полгода! Я так счастлив!
И после небольшой паузы, изрядно приправленной улыбками, сказал с искренним восторгом:
- А ты сегодня так замечательно выступала! Я ужасно горжусь тобой, Лиззи! Учиться техномагии - это замечательно! Я всегда знал, что большая умница.
Лиззи натянуто улыбнулась и покосилась на меня. А я смотрел, смотрел на неё, причём в упор. Лизия Арчинская. Значит так, да?
Она улыбалась так, будто мгновенье назад закаменела. Полагалось представить меня своим знакомым, но моя партнёрша будто не замечала, что я стою тут рядом и смотрела только на красавчика. И взглядом этим можно было кого-нибудь пришибить.
Что вообще происходит?
Лиззи сейчас была так похожа на этого щенка Ларчи, что мысль оформилась сама по себе: это не девица фальшивая, это щенок, бледный, мелкий щенок с ломким, девчачьим голосом фальшивый. И он посмел пробраться в нашу Академию обманом!
Совсем маленький кусь получился. Добавила ещё.
Лиззи Арчинская
Хоть бы Зуртамский догадался отойти! Или ослеп, или оглох... Или сразу всё одновременно. Но, сдерживая боль, пришлось поддерживать беседу:
- Да, Ир, я учусь в Академии ТехноМагии.
- Лиззи, такой талант, как ты, достоин самого лучшего! Я всегда и всем говорю, что знаком с редким самородком, девушкой-механиком, - Адель Незгодзина покивала головой, видимо, ей про меня тоже говорили. И говорили часто - вон как сразу напряглись её пальцы, что лежали на сгибе локтя Иракла, уже уже не моего Иракла... Даже костяшки побелели. - И мне никто не верит, представляешь?
Представляю. Чего уж. Я сама себе порой не верила. А вот представлять теперь ещё и страшно, только другое - что будет в Академии, когда мы вернёмся. Я старалась не смотреть на одного студента, а он, эта дубина Зуртамский, застыл столбом, и что там за мысли бродили в этой благородной голове, было не ясно. Но зная старосту, можно было предположить, что в мыслях не было ничего хорошего.
А Иракл будто не замечал моего нежелания говорить, продолжил оживленно расспрашивать:
- Так ты там оказалась?! Туда же не брали девиц!
Он был удивлён, потрясён, восхищён.
Как же я любила каждую его чёрточку! И эту улыбку, такую искреннюю и заразительную, и эти брови, что поднимаются домиком, делая лицо таким милым, что хочтелось обнять и расцеловать, и эту чуть крупноватую нижнюю губу, что придавала его облику задор и обаяние... Но хоть чуточку сочувствия, Ир, хоть каплю понимания прояви, а?
- У меня всё получилось, раз я там учусь, - развела я руки в стороны, фальшиво улыбаясь.
Конфуз был знатный. И как нельзя кстати пришлись уроки её сиятельства графини Делегардовой: я почти справлялась с желанием испепелить Зуртамского, ставшего свидетелем этого разговора, а фальшивая улыбка едва держалась на лице. Но я продолжала настойчиво «не замечать» своего стоеросового кавалера.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что там говорила дочь гранд-мэтра, юная княжна Делегардова? Он мой? Где ты, Марая? Забери этого Зуртамского, нечуткого, глупого, надменного истукана, забери, чтобы взамен я могла хоть изредка видеться с Иром.
Отвечать улыбкой на его улыбку...
Слушать его рассказы...
Смеяться его шуткам...
Видеть. Просто видеть, хотя бы изредка...
Ах, как больно!
28. Лиззи Ларчинская
Героны были нашими соседями.
Не в полном смысле этого слова, а лишь частично — их имение соседствовало с нашим через небольшой сосновый пролесок. Покупка этого участка земли, что стал нашим совсем недавно, запомнилась мне, хотя я была совсем маленькой именно этим лесом -неширокой полоской высоких хвойных деревьев, в чьих иголках так восхитительно, как в парусах, гудел ветер, и чьи верхушки было так увлекательно рассматривать, задрав кверху голову.
Именно этим я и занималась, размышляя, хватит ли высоты сосны для мачты корабля, когда меня окликнул незнакомый детскийй голос:
- Девочка, эй, девочка! Ты чья?
Я обернулась - недалеко стоял мальчишка и задорно улыбался. Он был чистенький, аккуратно одетый, в ботинках, в отличие от деревенской ребятни, которая едва не до восьми-десяти лет бегала в нижних рубашках, без порток и босиком.
- Я папенькина, - ответ был очевиден, и я пожала плечами, удивляясь недогадливости незнакомца.
Мальчишка рассмеялся.
- Да и я не сирота! Я про другое спрашиваю. Кто твои родители?
- Я же сказала, что я папенькина. Нет у меня родителей.
- Так не бывает, - замотал мальчишка головой. Он довольно непривычно растягивал слова, и я с интересом прислушивалась к новым интонациям. Они мне очень нравились. - Всегда есть родители. Вот ты же говоришь, что папенька есть. Кто он, твой папенька?
- Арчинский, Власий Егорыч.
- А, знаю! Наш сосед. Купец?
- Да, - я важно кивнула.
Папа частенько рассказывал мне о своих делах. Правда, я ничего в этом не смыслила, но всегда с интересом слушала, что-то спрашивала. И отцу это почему-то было важно: чтобы я его слушала и чтобы задавала свои смешные детские вопросы. И конечно, я знала, что мой отец купец. А ещё - что он богат, и у него «фарт».
Так про него говорил кузнец Степан - мой друг и старший товарищ.
И я, конечно, гордилась своим отцом, и тем, что он купец, и тем, что он «фартовый».
- А маменька твоя какого рода будет?
- А маменьки у меня нет.
- Как нет? - ахнул задорный мальчишка, и даже присел от неожиданности.
Я пожала плечами:
- Она умерла. Давно.
Мальчишка посерел лицом и смотрел на меня глазами, полными потрясения и сочувствия. Не жалости, этого я в своём возрасте уже навидалась и крепко не любила, а именно сочувствия.
- А моя болеет, - протянул задумчво и сглотнул, как сглатывают слёзы. - Мы потому и приезжаем сюда, чтобы она поправлялась. Говорят, здесь воздух целебный.
Про воздух я, к сожалению, ничего не могла сказать, а вот про деревья...
- Как тебя звать? - спросила я деловито.
- Иракл.
- Я Лиззи. Ты мне, Иракл, вот что скажи. Ты умеешь делать мачты? - и опять задрала голову к вершине сосны.
Мальчишка тоже посмотрел вверх, а потом сказал, переведя взгляд на меня:
- Для большого корабля?
- Да, кончно. Для самого большого.
- А где он будет плавать?
Этот простой вопрос поставил меня в тупик.
Я очень чётко представляла, какой у меня будет корабль - с круглыми бортами, белыми парусами, длинным форштевнем, и как он будет плыть по волнам, покачиваясь и скрипя. Вот только сейчас я задумалась о том, что волн-то как раз у нас тут и нет. Кроме неглубокой речки, по которой ходили отцовские баржи с товаром, большой воды, такой, чтобы прошёл парусник, не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
От обиды у меня вмиг задрожал подбородок и намокли ресницы.
