если бы у нас не было столько общих знакомых, к некоторым из которых ты обращался уже после своей «смерти», — сказал Кларк. — А к некоторым — до, и они помогали тебе ее организовать. Должен признать, все было обставлено на высшем уровне. При любом другом раскладе даже я бы купился.
— Я передам Джейсону твой комплимент.
— Он и без того знает, что я высоко его ценю, — сказал Кларк. — Должно быть, его услуги стоили тебе целое состояние.
— В былые времена я неплохо зарабатывал, — сказал Реджи.
— Сентенцию про мокрую воду и зеленую траву мы опустим, — сказал Кларк. — Зачем тебе вообще это понадобилось?
— За мной слишком плотно следили, — сказал Реджи. — Это помешало бы мне заниматься… тем, чем мне нужно было заняться.
— Понимаю, — сказал Кларк. — Некоторые вещи мертвецу делать сподручнее. Выходит, что теперь ты созрел для разговора со мной?
— Да, — сказал Реджи.
— Предпочитаешь говорить здесь? — спроси Кларк. — Или поедем ко мне, выпьем и поговорим, как цивилизованные люди? Я приму любой твой выбор, но предпочел бы второй вариант. Уже почти семь вечера, а я все еще трезв.
— Поехали к тебе, — сказал Реджи.
* * *
Кларк бросил в бокалы кубики льда, разлил виски.
— Добавить содовой?
— Нет, спасибо.
Передав Реджи его бокал, Кларк уселся в кожаное кресло, стоявшее перед искусственным камином, и одним нажатием на кнопку разжег огонь. Ему не было холодно — центральный кондиционер поддерживал в доме комфортную температуру, просто с возрастом Кларк обнаружил, что ему нравится смотреть на пламя.
Реджи в довольно напряженной позе замер около окна, из которого открывался прекрасный вид на один из самых престижных районов пригорода, жилье в котором могли позволить себе только очень обеспеченные люди.
— Итак, — сказал Кларк, глотнув виски.
Хотя Реджи и явился без своего портфеля, Кларк не мог не заметить, что тот неплохо вооружен. Как минимум, при себе у него был один пистолет и два ножа. И еще что-то не очень большое в правом кармане куртки. Может быть, еще один нож. Может быть, кастет.
— Для начала, я хотел бы услышать твою историю, — сказал Реджи. — Почему они оставили тебя в покое?
— Потому что драться со мной — это довольно утомительное и абсолютно бесприбыльное занятие, — сказал Кларк. — Они достали меня дважды, хотя попыток предпринимали неизмеримо больше. В конце концов, им это надоело, и мы сумели договориться.
— Вот так просто?
— Это было непросто, — сказал Кларк. — И мне пришлось задействовать кое-какие старые связи. Стребовать, так сказать, давние долги. В итоге мы достигли компромисса: я ушел из полиции, а они оставили попытки отправить меня на тот свет.
— Это не похоже на теневиков.
Кларк достал из кармана пиджака пачку сигарет, прикурил от «вечной» зажигалки «зиппо».
— Мне удалось их убедить, что я просто помогал коллеге, попавшей в неприятности, — сказал он. — Не вдаваясь в подробности этих самых неприятностей.
— И они поверили?
— По крайней мере, сделали вид, — сказал Кларк. — Как бы там ни было, сейчас у меня с ними вооруженный нейтралитет.
— И тебе даже не пришлось менять имя.
— Я слишком стар, чтобы привыкать к новому имени, — сказал Кларк. — Но мне кажется, ты меня в чем-то подозреваешь. В чем?
— В работе на теневое правительство, — сказал Реджи.
Кларк фыркнул.
— Я слишком стар, чтобы снова работать на правительство, — сказал он.
— Значит, вы просто заключили сделку?
— Я уже говорил, что это было непросто.
— Ты подписывал какие-нибудь документы?
— Нет. Это было джентльменское соглашение, заключенное на словах.
— Ты должен понимать, как это выглядит со стороны, Джон.
— Мы знаем друг друга довольно давно, Проф, — сказал Кларк. — Если у тебя есть ко мне какие-то претензии, то выскажи их прямо. Если ты пришел для того, чтобы попробовать меня убить, то давай уже начинать драться. Я слишком стар, чтобы весь вечер ходить вокруг да около.
— Какое-то время я думал, что ты работал на них с самого начала, — сказал Реджи. — Этакий «спящий агент». Тебе ведь доводилось бывать «спящим агентом», Джон? За всю твою долгую и успешную карьеру шпиона и диверсанта?
— Доводилось.
— Но все это не вяжется между собой, — сказал Реджи. — Ты пришел работать в полицию раньше, чем она. И намного раньше, прежде чем выяснилось… какая она. Даже ТАКС не смогло бы все это просчитать и внедрить тебя заранее.
— И?
— Потом я думал, что тебя купили, — сказал Реджи.
— Но?
— Я не смог представить себе сумму.
— Я стар и богат, — согласился Кларк. — Что вообще заставило тебя подозревать меня во всех этих пакостях?
— Только один факт, — сказал Реджи. — Тебя там не было.
— Нас обоих там не было, — сказал Кларк. — И мы оба отсутствовали по довольно уважительным причинам. Ты лежал в коме, а я был мертв. Но я скажу тебе крамольную вещь, Проф, которая может тебе не понравиться. Я не уверен, что даже если бы мы оба там были, это могло бы что-то изменить.
Реджи глотнул виски.
— Что ты имеешь в виду?
— Я был там уже следующим днем, — сказал Кларк. — Подобрался настолько близко, насколько это вообще было возможно. Я знаю, что ты читал некоторые отчеты, но они не в полной мере отражают ту картину, что я видел на месте. Я видел искореженные танки. Я видел воронки в земле, как после удара авиабомбы. От дома вообще ничего не осталось, и ТАКС до сих пор не рассекретило потери. Той ночью в Йеллоу-Парке бушевала сила, с которой мы не смогли бы совладать. Там бушевал ураган, в котором мы были… ну, чуть более, чем просто песчинками.
— Я думал, ты скажешь что-то вроде «сила, которую мы не можем себе даже представить».
Кларк пожал плечами.
— За свою долгую и успешную карьеру шпиона и диверсанта я был свидетелем многих событий, — сказал он. — Однажды я даже встретил человека, который был способен топить корабли и сбивать боевые самолеты с небес, не используя при этом вообще никакого оружия. Меня в этом плане трудно удивить, Проф.
— И что потом случилось с этим человеком?
— Не знаю, — сказал Кларк. — Это было очень давно и очень далеко отсюда. Но когда я стоял рядом с ним и смотрел, как он делает то, о чем я тебе рассказал, я чувствовал свою полную беспомощность. И бесполезность. Это стихия, Проф, а мы — всего лишь люди. Когда стихия начинает буйствовать, единственное, на что мы способны — это бежать, ибо ни помочь ей, ни противостоять ей мы не можем.
Реджи поставил стакан на подоконник и потер лицо рукой.
— И как ты думаешь, чем там
