дело кончилось? — спросил он. — Основываясь на твоем богатом жизненном опыте?
— Я уже говорил тебе, это было очень давно и очень далеко отсюда.
— Нет, я не про того парня, — сказал Реджи. — Я про нее.
Кларк затушил сигарету в пепельнице.
— Я не знаю, как именно там все закончилось, — сказал он. — Но вывод можно сделать только один, и я тебе о нем уже говорил. Она проиграла, Проф. Она проиграла, иначе мы бы о ней еще услышали.
* * *
Стив нервничал.
Он начал нервничать с самого начала своего пребывания в тренировочном лагере, и чем больше познавал азы искусства снайперской стрельбы, тем не уютнее и тревожнее ему становилось.
И дело даже не в том, что его инструктор, сержант Бэйн, оказался тем еще чертовым сукиным сыном, который не только аставлял Стива не только часами валяться на земле и посылать в мишень пулю за пулей, но и приказывал ему бегать кроссы, преодолевать полосу препятствий, ползать по земле под пулеметным огнем и каждый вечер читал лекции о том, что именно Стив сделал не так в течение всего дня.
А когда на третий день занятий в лагере появился агент Джонсон, его непосредственный куратор, нервозность Стива достигла апогея.
В тот миг, как он увидел агента Джонсона, вылезающего из черного служебного «эскалейда», Стив со всей отчетливостью осознал, что игрушки кончились, его жизнь никогда уже не станет прежней, и ТАКС действительно хочет, чтобы он убил человека.
Конечно, теоретически эта возможность существовала с самого начала его работы на агентство, она возникла в тот самый миг, когда он поставил свою подпись под контрактом, но теперь она стала слишком зримой. Слишком близкой.
Слишком неотвратимой.
И все старания агента Джонсона убедить Стива, что это убийство пойдет на благо общества, ситуацию почему-то никак не улучшали. Ну, потому что…
— Объект — глава культа, и это деструктивный культ, практикующий человеческие жертвоприношения, — рассказал ему агент Джонсон в первый же вечер после своего приезда. Как раз после лекции сержанта Бэйна, в которой инструктор распекал Стива за то, что тот лежал в болоте недостаточно незаметно и имел наглость слишком громко дышать. — Под его непосредственным влиянием находится уже больше десяти тысяч человек, и эти цифры ежедневно растут.
Проблема заключалась в том, что Стив был раздолбай (как и многие люди в двадцать с небольшим лет) но все-таки не дурак (как немногие люди вообще), и он счел объяснения агента Джонсона недостаточно убедительными. Может быть потому, что агент Джонсон и сам не слишком в них верил и так и не смог объяснить, в какой именно истории замешан тот культ, чтобы им занималось ТАКС.
— Мы точно не знаем, — сказал он. — Скорее всего, это какой-то политический триллер, потому что объект уже не единожды заявлял о своем намерении баллотироваться в президенты страны.
— Значит, это будет политическое убийство, — сказал Стив.
— Нет, — сказал агент Джонсон. — Зачастую мы нейтрализуем…
— Убиваете, — поправил его Стив.
— … людей вовсе не из-за финала истории, к которому они должны прийти, а из-за того, что они творят по дороге и как влияют на жизни других людей, — закончил агент Джонсон, не позволив сбить себя с толку. — Его прикрывает сюжетная броня, но нам не столь важен сюжет, как то, что он творит со своими прихожанами прямо сейчас.
— И что же он творит? — поинтересовался Стив. — Я искал информацию в интернете и там нет ни слова о человеческих жертвоприношениях.
— Нельзя же верить всему, что пишут в Интернете.
— Если одна и та же информация получена от нескольких независимых и несвязанных друг с другом источников, то она с некоторой долей вероятности может оказаться правдой, — сказал Стив.
— И что же там пишут?
— Что он способен исцелять безнадежных больных, — сказал Стив. — Там упоминаются и другие чудеса, но про исцеления пишут чаще всего. В этом все дело, да? Нас подрядило министерство здравоохранения, лоббирующее интересы фармацевтических компаний, которые стремятся избавиться от конкурента?
— Ты видел доказательства?
— Я видело несколько десятков роликов, — сказал Стив. — Слепые начинали ходить, хромые — говорить, парализованные вставали со своих инвалидных колясок. Может быть, это и постановка, но выглядит все достаточно убедительно.
— Подобные ролики может состряпать любой шарлатан.
— Да, — согласился Стив. — Для этого нужно не больше пары актеров и умение работать с нейросетями, чтоб эта пара выглядела целой толпой. Но я видел и медицинские документы…
— Которые легко подделать и которые еще надо уметь читать, для чего требуется специальное образование.
— Значит, вы утверждаете, что он не может исцелять?
— Дело в любом случае не в этом.
— Я понимаю, что у нас тут что-то типа армии, — сказал Стив. — Вы отдаете приказы, я выполняю, вы говорите мне прыгать, и я даже не спрашиваю, насколько высоко. Но когда это все начиналось, вы обещали мне, что я не буду слепым орудием вашей воли, что вы будете объяснять мне, что именно и зачем я должен сделать, и до сего дня эта модель даже вроде бы работала. Но как только дело дошло до столь радикального задания, как убийство…
— Ликвидация.
— Да какая разница? Я сомневаюсь, сэр, а сержант Бэйн говорит мне, что я должен отбросить свои сомнения.
— И он прав.
— Но вы же понимаете, как это непросто, — сказал Стив. — Я имею в виду, легко думать, что мы — хорошие ребята, пока дело не доходит вот до такого. Как бы я ни старался вам поверить, я вижу обычную сельскую общину. Ну, может быть, они и сектанты, но это же не преступление. Не помню, чтобы теневое правительство отстреливало каких-нибудь мормонов или кришнаитов просто потому, что они верят в какие-то другие странные вещи, нежели подавляющее большинство населения.
— Помнишь теракты в Токийском метро? — поинтересовался агент Джонсон. — Мы же не хотим, чтобы такое повторилось у нас в стране. А очень похоже, что к этому все и идет.
— И вы это знаете, потому что…
— Я не хочу на тебя давить, Стив, — сказал агент Джонсон. — Но ты подписал контракт, который подразумевает, что, когда мы прикажем тебе прыгать, ты прыгнешь. И сейчас крайне неподходящее время, чтобы его пересматривать.
— Ага, — сказал Стив. — Я все ждал, когда вы дойдете до этого аргумента.
— На самом деле, я мог бы принести тебе кучу доказательств, подтверждающих каждое мое слово, — сказал агент Джонсон. — Но это бы тебя все равно не убедило, потому что в наше время любое доказательство можно сфабриковать при помощи двух актеров и нейросетей, которые сделают так, чтобы эта пара выглядела целой толпой. Есть вещи трудные,
