— Ну, будет, будет, — взволнованный голос Грейда вернул Эдель из пучины воспоминаний, и она поняла, что рыдает. Икая, жалобно подвывая, растирая по щекам горячие слезы и вытирая распухший нос. Отец часто говорил ей в детстве: «принцессы не плачут, так как не могут выставлять напоказ истинные чувства». Но сейчас наставления родителя ее мало волновали. У костра сидела обычная девушка, которая всем сердцем оплакивала своего любимого.
* * *
Перед глазами мелькали красные точки. Выстраивались в одну линию, изгибались, закручивались в спираль, а потом снова рассыпались. Пропадали в черноте и выплывали из нее уже золотыми. Они собирались в кольца, будто круги по воде, расходились, чтобы исчезнуть и опять переродится в красные.
В бреду Николай не видел ничего, кроме этой бессмысленной череды цветовых форм. Не чувствовал ничего, кроме боли, изнуряющей, выматывающей тело и разум. Самое страшное, он не знал, где находится. Не мог знать, потому что кратковременные вспышки сознания не приносили ничего, кроме ужаса. Зияющие чернотой глазницы на бледных морщинистых лицах, круглые рты с пластинами, смрадное дыхание и черный дым, вырывающийся из узких носовых щелей страшных паучьих созданий. Ощущение того, что их длинные и острые лапы дотрагиваются до его тела, обматывают чем-то липким и горячим, сводило с ума. От собственного бессилия и боли, Коля снова погружался к уже знакомым красно-желтым кругам.
Золотые точки кружились в безумном танце, постепенно собираясь в одно целое. Волнами закачались вокруг выплывавшего из подсознания образа. Все ярче становились зеленые глаза, все четче становилось такое родное и любимое лицо. В отчаянии Эдель кричала: «Только не уходи! Ты нам нужен! Ты МНЕ нужен!» И Коля открыл глаза.
Прямо над ним висела паутина. И не та, которую привык видеть в детстве — легкую, воздушную, тонкую и очень хрупкую. По потолку пещеры раскидывались полупрозрачные толстые нити, сплетенные в замысловатый узор. Сеть опутывала потолок, обрывками свисала по бокам, спиралью закручивалась книзу. Значит, Коля все еще находился во власти ужасных чудовищ. Он попытался двинуться, но ничего не получилось. Такая же белесая нить, что висела на потолке, опутывала его тело. В кокон.
«Только не это!», - забилась в мозгу мысль, — «решили сожрать меня попозже… лучше б уж прям там, сразу…» Пенник в отчаянии дернулся, чем вызвал очередную вспышку боли и опять потерял сознание.
На этот раз никаких цветовых волн и кругов он не видел. Эдель тоже не приходила. Во всяком случае, Коля этого не запомнил. Когда он вновь пришел в себя, то уперся взглядом в каменный потолок. Мягкий свет разливали прикрепленные к стенам небольшие серебряные шары. Паутина исчезла, так же как и кокон, ранее опутывающий его тело.
Николай лежал на мягкой подстилке, укрытый белым шелковистым одеялом. Одежда исчезла, а раны на плече и ноге охватывали тугие повязки. Чувствовал он себя вполне сносно, по крайней мере, мог спокойно думать, не отвлекаясь на боль. Неужели его спасли? Неужели вырвали из паучьих лап и острых когтей смерти? Но тогда кто? Он ничего не понимал.
Воспоминания выплывали словно из тумана. Ожесточенная схватка с уваргами, плен, бегство, нападение пауков… а дальше пустота. Ему крупно повезло, что смог выжить после полученных в бою ранений. Таинственный спаситель, кем бы не являлся, совершил чудо. Коля попытался шевельнуть левой рукой. К его удивлению, она послушно поднялась и легла на место. Только тупая боль в плече отозвалась на легкое движение. Неужели? Но… молодой человек хорошо помнил, что рука совершенно не слушалась. Висела безжизненной и бесполезной плетью. А сейчас ее исцелили…
Вяло текущие размышления прервал тихий шелест. Повернув голову на звук, он вскрикнул. Его убежище обнаружили. Паучья тварь забралась внутрь и быстро приближалась. Коля резко вскочил с постели, сделал несколько неуверенных шагов в сторону, пытаясь убежать от неминуемой гибели. Голова предательски закружилась, слабость подкосила ноги, и он рухнул на холодный камень пещеры.
— Помогите! — жалкий хрип вырвался из горла. — Кто-нибудь! Они здесь!
Однако таинственный спаситель на зов не приходил. Коля почувствовал, как паучьи лапы сгребли его в охапку и потащили назад. Отбиваться и брыкаться было слишком больно. Силы покидали еще не успевшее поправиться тело, в ранах снова зажегся огонь.
— Нет! Пусти меня, тварь проклятая! — выдавил он, силясь не потерять сознание.
Удивительно, но паук снова положил беглеца на подстилку, отошел назад и застыл, безмолвно разглядывая человека.
Не обращая внимания на боль, тяжело дыша, Коля сел в постели и уперся в стенку пещеры, ожидая нападения. Но оно не последовало. Существо продолжало неподвижно стоять.
— Что же ты медлишь? Давай, хочешь сожрать меня? Или ты ждешь своих дружков — уродцев?
Паук не шевелился. Вскоре, в подтверждение страшной догадки из глубин пещеры выполз еще один. Остановился рядом, повернул голову и издал щелкающий звук. Первый, что-то ответив, тут же исчез во тьме.
Бежать не имело смысла. Единственный выход из комнаты загораживало мерзкое существо. К тому же Коля чувствовал, что не сможет сделать самостоятельно ни шагу. Не говоря уж о побеге. Он сжал кулаки, готовясь к самому худшему. Уж что-что, а хорошенько врезать по морде чудищу перед смертью ему не помешают. Но паук лишь подошел ближе и склонил голову. Гадко пахнуло тухлецой, и юноша невольно вжался в стену.
Ему так и не удалось толком рассмотреть напавших на него в пещере монстров. Тогда, сквозь боль и усталость, он ничего не понимал, с трудом воспринимал происходящее. Сейчас, такая возможность представилась. И Коля не мог не отдать должное природе, создавшей этих подземных существ. Они представляли некую смесь между пауками и богомолами, странными земными насекомыми, со сложенными, словно в молитве, передними лапами. Также как и у далеких собратьев, продолговатое паучье тело глубинной твари держали три пары лап, а четвертая, с чрезвычайно острыми концами, прижималась к груди. Именно такой, вспомнил Николай, пронзили его ногу, перед тем, как забрать в логово.
Их лица, впрочем, не имели сходства ни с какими насекомыми. Разбинтованную голову мумии из фильма ужасов — вот что они напоминали. Ссохшаяся, морщинистая кожа пепельно-серого цвета обтягивала овальный череп, тонкую шею, узкую грудь и большое брюхо. В глубине проваленных глазниц поблескивали черные зрачки.
Паук подполз ближе и расправил прижатые к груди лапы. Тонкие и острые, будто иголки портного-великана, они поблескивали в серебристых лучах света.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
