Кроме Луны, его «личным доктором» являлся Чернолапый. Имя свое он получил, соответственно, из-за передней лапы черного цвета. Именно он предложил тогда воду, а еще ранее, проткнул ногу гостя лапой-иглой. Следов от такого вероломного вмешательства, кстати, совершенно не осталось. Как позже узнал Николай, таким образом Безымянные вводили нечто похожее на анестезию. И не раз приходилось испытывать подобное позже, когда ему делали перевязку. Безболезненное проникновение тонкой лапы, а потом — крепкий и здоровый сон.
«Вас много», - Луна чуть склонила голову набок.
— Тогда почему нигде не упоминается о вас?
«Потому что есть препятствие».
— Интересно, какое? — не унимался Коля.
«Память».
— Ага! Выходит, люди, покинув пещеры, забывают все? Но тогда… — он вдруг погрустнел, — я забуду вас? Забуду тебя? Чернолапого?
Как ни странно, но он уже успел привязаться к этим странным, внешне страшным, но таким открытым и добродушным существам, хотя и не знал точно, сколько времени прошло с тех пор, как его подобрали в пещере. Скорее всего, не меньше недели. А уж сколько провел без сознания, не могли сказать даже Безымянные. Здесь, внизу, часы и минуты не играли никакой роли. Время текло так, как ему хочется, а пауки жили так, как им хочется. В мирном и безболезненном сосуществовании.
— Я бы хотел запомнить, кому обязан жизнью, — Коля протянул руку и робко дотронулся до лапы лежащей рядом Луны. Она улыбнулась. То, что это улыбка, он понял только по исходящим от паучихи эмоциям. На самом деле, и без того морщинистое лицо перекосилось, глаза закрыли складки сухой, жесткой кожи, а круглый рот вытянулся в трубочку. Зрелище неприятное, что и говорить. Однако юноша уже не обращал на это внимание, так как целиком погрузился в свои и чужие ощущения.
Еще один пример народной мудрости нашел свое подтверждение. В собственном суждении о других, нельзя уповать лишь на внешний вид. Внутренний мир — вот на что следует обращать внимание в первую очередь. А страхи и комплексы нужно держать при себе. Коля получил хороший урок, посчитав, что туман показывает ему смерть. Конечно, разве могут такие жуткие существа быть добродушными целителями? Ему и в голову не могло прийти подобное. А потому заранее испугался того, что ждало впереди. С пророчествами всегда так, показывают одно, а на деле выходит совершенно другое…
Почему видение закончилось именно на пауках? Коля нашел ответ и на этот вопрос. «А ларчик просто открывался», - с грустью думал он. Шхуна покинула зону тумана, прервав страшную сцену. Кто знает, что бы ему показала Граница, задержись там «Черное крыло»? Лечение у Безымянных, а что дальше? Путь в Ринвелл? Солинор? Эдель?
Воспоминания о любимой каждый раз сжимали сердце Николая. В такие моменты Луна, чувствуя неладное, озабоченно вглядывалась в своего пациента. Тот ее успокаивал. Дескать, все хорошо. Но на самом деле, чувствовал себя очень плохо. Тяжелый осадок после ссоры не давал ему покоя. Он ругал себя за самоуверенность, за то, что решил утаить от Эдель правду. И сходил с ума, потому что вновь создать лес из наломанных дров ему вряд ли удастся. Не простит она… Не сможет… гордая вельтская принцесса.
Горечь и боль, вот что чувствовал человек, разглядывая подвешенные к каменному потолку серебристые шары. И вновь возвращался к странному видению. Образ Эдель, такой яркий и четкий, глубоко врезался ему в память. Пожалуй, единственное, что стоило запомнить из всего показанного разумом, опаленного горячкой. Слезы в изумрудных глазах, опущенные в немой мольбе уголки рта, и бесконечная грусть в каждой черточке лица, в каждом движении. Сон ли это? Правда ли? Коля не знал. Но так хотелось верить, так хотелось сжать кулаки и закричать: «Я не безразличен! Она меня…любит!» Последнее слово, самое трепетное, самое дорогое. Хрупкое и прекрасное. Именно за него он хватался, чтобы выжить…
Лежа в пещере в луже собственной крови, не зная, что помощь близко, уверенный, что умирает, Коля думал не о доме. Не о родителях, которые остались где-то в другой жизни, не о мире, который стоит на краю пропасти, он думал об Эдель. И то, что уже никогда ее не увидит, не прижмет к своей груди, не поцелует, не будет любить… И очень сожалел.
Всего один шаг отделял его от вечного покоя. От того места, где нет боли, страдания, мучительного слова «ненавижу». Он уже почти определился. Так устал от поисков, от ноши «спасителя мира», что возвращаться в израненное тело, снова чувствовать и терпеть адовы муки не испытывал ни малейшего желания. Выбор сделать просто, когда тебе предлагают лучшее. Уснуть, забыться и больше ни о чем не волноваться. Только зов возлюбленной смог образумить, успел коснуться его сердца до того, как он сделал последний шаг в вечность. «Только не уходи!» И Коля вернулся.
Судьба, Безымянные и, в первую очередь, Эдель, подарили ему еще один шанс. Подарили жизнь. Что ему делать дальше? Всем сердцем он хотел как можно скорее покинуть пещеры, устремиться вдогонку за друзьями. Но боялся вновь увидеть презрение и ненависть, испытываемые девушкой. Боялся, что увиденный образ принцессы, ее слова, не более чем выдумка. Бред бьющегося в лихорадке организма. Кроме того, Коля не знал, где искать друзей. Надеялся лишь на то, что они будут придерживаться прежнего маршрута, ожидать его, а не искать. Потому что это самое бессмысленное занятие, какое только можно придумать.
Сколько раз он пытался встать с высокой подстилки, порываясь покинуть гостеприимное убежище? Сколько раз услужливые лапы целителей подхватывали беспокойного пациента и вновь укладывали в мягкую постель? Не счесть. Николай злился, но не мог ничего поделать. Нога не слушалась и вес тела не держала, грудь болела при каждом, мало-мальски глубоком вдохе, а перед глазами мелькали черные точки, норовя увлечь в беспамятство. Ведь даже такие искусные хирурги, как Безымянные, не в силах сделать то, что подвластно только времени. Он нуждался в отдыхе, несмотря на то, что слияние звезд приближалось с каждым днем. А потому оставался под землей, лежа в пещере, где кроме постели да плоского камня, который служил столиком, ничего не было.
Луна и Чернолапый скрашивали его одинокое существование. «Говорили» с ним. Облегчали жжение и зуд в заживающих ранах. Кормили и поили. Нянчились как с младенцем, поэтому неудивительно, что Коля сильно к ним привязался.
— Фу, как вы это едите? — молодой человек покосился на блюдо со светлой жижей, которую только что принес Чернолапый и поставил рядом.
«Полезно».
— Да знаю я! Но какая гадость!
По вкусу обед ничем не отличался от плохо сваренного яичного белка. Соплистый и пресный. Коля старался не думать об истинном происхождении еды, что совсем не прибавляло аппетит. Взял миску и заставил себя проглотить содержимое. Несмотря на отвратительный вид, и не менее отвратительный вкус, жижа, видимо, содержала все необходимые витамины и минералы, в которых нуждался выздоравливающий организм. А вот воду приносили очень вкусную. Какую ни разу в жизни не доводилось пробовать. Из самого сердца гор, прохладную и сладковатую.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
