— Фу, как вы это едите? — молодой человек покосился на блюдо со светлой жижей, которую только что принес Чернолапый и поставил рядом.
«Полезно».
— Да знаю я! Но какая гадость!
По вкусу обед ничем не отличался от плохо сваренного яичного белка. Соплистый и пресный. Коля старался не думать об истинном происхождении еды, что совсем не прибавляло аппетит. Взял миску и заставил себя проглотить содержимое. Несмотря на отвратительный вид, и не менее отвратительный вкус, жижа, видимо, содержала все необходимые витамины и минералы, в которых нуждался выздоравливающий организм. А вот воду приносили очень вкусную. Какую ни разу в жизни не доводилось пробовать. Из самого сердца гор, прохладную и сладковатую.
— Почти совсем не болит, — уверил Коля Чернолапого, который расправил передние лапы, намереваясь приступить к своим непосредственным обязанностям.
«Проверим», - последовал незамедлительный ответ.
Еще одна удивительная особенность пауков открылась Николаю совсем недавно. Когда обнаружил, что паутина, которой обматывают его раны, утончается, а местами и вовсе растворяется. Как будто организм впитывал ее, используя как материал, для построения новых тканей и клеток. Тогда же он и понял. Сами по себе Безымянные не являлись волшебными существами. Сила их магии заключалась именно в паутине. Все, что они создавали, от бинтов и постели, до серебряных шаров, все делали из волшебной нити. Даже одежду сплели по просьбе гостя. Легкую шелковистую рубаху, нижнее белье, штаны, которые пока что не удалось надеть из-за мешающихся бинтов. Именно паутина обладала чудесными свойствами заживлять раны.
Коля вспомнил, как в первый раз очнулся в коконе. Испугался, что его решили оставить «про запас», подождать, пока яд не размягчит плоть, а потом съесть. На самом деле, Луна потом подтвердила догадку, его обмотали с головы до ног, потому что живого места на нем не осталось. Слишком тяжелые ранения и слишком большая потеря крови с трудом компенсировались волшебной паутиной. Ее тогда потребовалось очень много.
— Я же говорил, что уже лучше, — поморщился он, когда Чернолапый снял бинт с ноги. И действительно, развороченную уваржьими когтями и обугленную Айкиреном плоть, теперь покрывала толстая корка засохшей крови и отмершей ткани, а под ней проглядывалась нежно-розовая кожа.
— Вы можете снять зуд? — Коля едва сдерживался, чтобы не впиться пальцами в заживающую рану. — Чешется!
«Хочешь спать?»
— О нет! Не надо мне больше ваших уколов.
Чернолапый неопределенно качнул головой и ловко наложил новую повязку. Затем что-то прошелестел, обращаясь к Луне. Оба целителя вдруг направились к выходу.
— Эй! Вы куда?
«Уходим».
— Подождите! Что случилось?
«Праздник».
— Праздник? Какой? — заволновался Коля.
«Рождение».
— Ух ты! А мне можно?
Безымянные переглянулись.
«Ты слаб».
— Но я… я чувствую себя гораздо лучше!
«Нельзя».
— Пожалуйста! Осточертело сидеть в четырех стенах!
Пауки пощелкали и пошелестели, а потом Луна развернулась спиной.
«Садись».
Обрадованный, Николай соскочил с подстилки, и вовремя ухватился за лапу Луны, чтобы не упасть. Паучиха чуть присела, и он смог взобраться к ней на спину, удобно устроившись на сочленении ее груди и брюха. Обхватил руками твердый панцирь и прижался всем телом. Луна поднялась и осторожно повезла свою странную ношу.
Конечно же, Коля не помнил, как попал в пещеру, и теперь, вырвавшись на волю, с интересом глазел по сторонам. Он ехал по широкому тоннелю, выдолбленному в камне. Под потолком сияли все те же серебристые шары. Безымянные, хоть и жили под землей, но нуждались в свете, как и все зрячие разумные существа. Путь постоянно разветвлялся, и каким образом целители узнавали дорогу, так и осталось неясным. Бесконечное число поворотов, серый цвет камня в струящихся отблесках шаров-светильников, глухой звук царапающих камень острых лап, тухлый запах, щекотавший ноздри, казались чем-то нереальным, для проведшего в замкнутом пространстве Николая. Будто не он это восседает верхом на страшном пауке, не он так доверчиво прильнул к шершавому панцирю с жесткими волосками, не он восхищенно вертит головой из стороны в сторону.
Безымянные продолжали бежать по тоннелю, а из-за поворотов к ним присоединялись новые попутчики. Коля их совершенно не интересовал, его не удостоили даже взглядом. Все спешили вперед, откуда доносилось громкое щелканье, стук и какой-то странный звук, похожий на гудение рога. И вот показался высокий свод, и они вбежали в огромную пещеру, до отказа набитую пауками.
Слово «огромная», впрочем, не могло полностью охарактеризовать то место, где они очутились. Пещера достигала размеров целого стадиона. Куполообразный потолок обтягивала белоснежная паутина, сплетенная в хитроумный узор. Множество серебристых шаров светили так ярко, что Коля даже прикрыл глаза рукой. А в самом центре, под ажурным шатром из волшебных нитей, висел большой кокон.
Со всех сторон сбегались Безымянные. Они вылезали из тоннелей, расходившихся лучами от главной пещеры, и собирались вокруг кокона. Стороннего человека такое зрелище запросто лишило бы разума. Огромная площадь кишела жуткими тварями. Пауки и в нормальной жизни не вызывают положительных эмоций, что уж говорить о монстрах-переростках! Все они, от мала до велика, от черного до пепельно-серого, топтались на месте, треща, скрипя и распространяя такое зловоние, от которого белый свет мерк в глазах.
Только Коля не обращал на это никакого внимания. В данный момент он смотрел не глазами, а сердцем. И перед ним открывалось прекрасное зрелище. Ожидание чего-то восхитительного, чего-то прекрасного передалось ему и охватило целиком. Он всецело разделял предвкушение чуда и радовался вместе со всеми.
«Смотри туда».
Коля поднял глаза и заметил на возвышении некое подобие ложи. Ага, значит, и у целителей есть короли. На выступающем вперед камне стояли трое пауков. Один очень крупный, белоснежного цвета, как и сама паутина, второй — маленький, по-стариковски согнутый. Третей оказалась особа женского пола. Приземистая, с тонкими лапами и узкой, продолговатой головой. И без пояснения Луны, Николай догадался, это — мать будущего малыша.
— Кто они? — имея в виду остальных двух, спросил он.
«Наш отец и Мудрейший».
— Значит, Альбинос — король, а старик — советник или что-то в этом роде?
«Отец и Мудрейший», - настаивала Луна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
