– Разумеется, мы разрешим… такую постройку, – подтвердил дуотт. – Если с нами поделятся её секретом.
– О, никакого сомнения, никакого, – кивнул Кицум. – Для таких радушных хозяев – всё, что угодно.
* * *
Так отряд Кицума вновь обратился в отряд Клары. Старый клоун не стал ни с кем прощаться. Не желал слушать никаких возражений. Прямо с переговоров ушёл с несколькими дуоттами. А Клара и её спутники, в изобилии получив тёплую одежду, пригодную для употребления людьми пищу, палатку и всё прочее, тронулись в путь. До столицы Империи Клешней их должен был сопровождать эскорт – две дюжины воинов в зелёно-алых доспехах и два дуотта. Поклажу везли на санях, запряжённых мохнатыми зверьми видом и размером с медведя, но тихих и добродушных.
Отряд нескоро оправился от оцепенения. Однако главное было сделано – они вновь шли, шли свободно и в том же направлении, куда лежал путь Сильвии.
Интерлюдия IV
Междумирье
Игра была в разгаре. Мой брат оказался не так уж безрассуден, как я привык считать. Мировой Змей и Кракен на моём левом фланге получили неожиданное подкрепление, Ракот пожертвовал редким артефактом, дав им магическую неуязвимость на три хода и трехкратно же усилив присущий Кракену «ядовитый захват». В результате я потерял Тройного Голема (все три ипостаси – лучника, копейщика и щитоносца), а Мировой Змей Ракота прочно вцепился в мой берег, замкнул оборонительное кольцо, выставив ряды острой, как клинки, спинной чешуи, и под этим прикрытием вперёд вновь подались отступившие было после первой неудачной атаки Двухребтовые, которых я сперва полагал разменной монетой. На расстоянии они беспомощны, но в ближнем бою, и особенно в обороне, с ними справиться нелегко. Это вклинение требовалось ликвидировать немедленно, не считаясь с потерями, и я вывел из резерва Смерть-Ведьму. Жалко пускать её в ход так рано, но прорыв Ракота грозил опрокинуть весь мой фланг. Не хотел я и раньше времени выводить из невидимости свою ударную группу – двух Пауков-Драконов и трёх Летучих Пастей.
При виде Смерть-Ведьмы лицо у Ракота вытянулось и он прорычал какое-то проклятие – несомненно, подхваченное им во время одного из «освободительных походов». Правда, и у него оставался сильный боевой запас – стоял нетронутым, в полных силах, громадный Левиафан. Тем не менее Ведьма, применив «огненное помело», выбила с берега всех Двухребтовых, сама сделавшись, увы, после этого лёгкой добычей шупальцев Кракена. А в центре бесстрашно двинулись вперёд, напирая на мои позиции, все Ракотовы восемь Пеших Мечников. И в поддержку им из резерва пошли четверо Волколаков, не имеющие никакого оружия, кроме собственных зубов, но зато обращающие в себе подобных всякого, чью броню они прокусят; неприятная эта их особенность заставляет сосредотачивать на них стрельбу всех моих Эльфов с луками, в то время как Каменные Огры срочно принимают усиливающие защиту снадобья – центр должен продержаться, пока я не переброшу войска с до сих пор неатакованного правого фланга…
– Хаген встретил Читающего, – заметил я. Требовалась тактическая пауза, чтобы осмыслить положение. Мы играли при раскладе «3–2», то есть атакующий имеет преимущество, на три его фигурки у меня, обороняющегося, приходится только две. Защищаться Ракот терпеть не мог. Говорил, что вдосталь наоборонялся, когда рати Молодых Богов шли на штурм его последней цитадели. И я его очень хорошо понимаю.
– Неужто? – охотно откликнулся Ракот. Братец тоже не прочь был помедлить – наслаждался мастерски проведённой атакой. Размен Смерть-Ведьмы на каких-то там Двухребтовых нельзя не считать большой удачей. – Прислал вестника?
– Да, через Дикий лес. Там хватает желающих поподлизываться.
– И что же? Они теперь втроём?
– Втроём. Не знаю, зачем Хагену понадобилось посвящать во всё это Игнациуса, но, полагаю, он хочет просто держать Архимага под постоянным надзором. Сейчас они уже на подходах к Эвиалу. Пока ничего подозрительного.
– А Спаситель? – лицо Ракота потемнело. Со Спасителем у него имелись свои счёты, хотя лицом к лицу они не сталкивались.
– Пока ничего, – повторил я. – Никто не клюнул на приманку. Может, ещё не догадались. Не думаю, что им удалось бы нас перехитрить.
– Это… кому же? Ямерту и компании?
– Ему. Но не только. Есть ведь ещё Дальние, брат, не забыл?
– Этих как же, забудешь, – прорычал Ракот.
– И слуги Неназываемого. Вот уж кто бы мог подумать, что воплощение Абсолютного Уничтожения окажется на такое способна! Я долго ломал голову, как они вообще возникли, но…
– Как же, помню, – фыркнул Ракот. – От твоих формул, в воздухе плававших, не продохнуть в замке было.
– И всё зря, вот что обидно, – заметил я. – Прямо хоть к Орлангуру обращайся. Не может материя нашего Упорядоченного рождать козлоногих, никак не может! А рождает. Не понимаю. Фундаментальные принципы рушатся, и словно бы так и надо! А от вас со Хрофтом никакой помощи, – в шутку попенял я названому брату. – Вам бы лишь мечами размахивать. А думать за вас кому придётся?
– У тебя это хорошо получается, – ухмыльнулся Ракот, снова потянувшись к амфоре. – Кто что умеет, тот то и делает. Правильно?
– Правильно-правильно… У Хагена уже сколько дней прошло после встречи с Читающим – три или четыре?.. Всё никак не соберусь настоящие часы поставить. Текло бы время всюду одинаково, насколько удобнее было б…
– Ты – бог, – заметил Ракот, двигая одну из своих фигурок. – Тебе, как говорят во многих мирах, и карты в руки.
– Бог, неужели ты думаешь, что в наших с тобой силах спрямить Великую Реку? И как отзовётся на это Упорядоченное? И разве нет у нас более насущных забот? Мечи Молодых Богов, твари Неназываемого, Спаситель, Дальние… Да ещё и запропавшая где-то Ялини.
– А она-то здесь при чём? – Ракот непонимающе сдвинул брови. – Ялини отреклась от остальной шестёрки, претерпела наказание…
– Ну да. В Северном Хьёрварде. А когда искупила – исчезла. И никакими силами её не разыскать.
– А что, сейчас это так уж необходимо? Сам же говорил – у нас полно более насущных забот?
– Всё взаимосвязано. Эвиал – скрещение путей. Там многое решится. И наше противостояние со Спасителем, пусть даже пока и неявное, и попытки козлоногих проложить Путь Неназываемому…
– И ты думаешь, что мы поступили правильно? Преградили ему дорогу, хотя, быть может, правильнее было бы открыть ему коридор из мёртвых миров? И пусть бы себе убирался в свой континуум, как ты однажды выразился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
