всегда не любила их, а вот сейчас захотелось. Но пришлось улыбаться, извиняться перед Сюэ Сюэ за беспокойство, повторять снова и снова, что со мной всё в порядке, а хриплю я потому, что слишком громко восхищалась мастерством гребцов. А кисея на шее мне очень понравилась, поэтому я ее купила и повязала бантом.
Но Сюэ Сюэ не сдавался:
— Я бесконечно счастлив, что с юной госпожой Ли ничего не случилось и наши волнения оказались беспочвенными. И в то же время я несу ответственность за произошедшее недоразумение, ведь юная госпожа Ли ушла из «Речного дракона» в расстроенных чувствах из-за моих непродуманных слов. Какое облегчение, что юная госпожа Ли повстречала девятого принца! Мне нужно поблагодарить девятого принца за участие, проявленное к юной госпоже Ли, и за то, что он рассеял ее дурное настроение.
— Мой отец уже поблаг… — я осеклась, ведь ни мама, ни папа не успели высказать благодарность девятому принцу. — Отец обязательно поблагодарит девятого принца за его любезное отношение. Молодому господину Сюэ незачем так утруждаться.
Что за нелепое поведение? Разве мы уже помолвлены с Сюэ Сюэ? Разве наши отцы подписали договор о союзе? Что подумает девятый принц, если его будет благодарить за меня посторонний человек, не связанный с семьей Ли ни узами крови, ни долгом предков?
И зачем Сюэ Сюэ так упорно хочет взять на себя вину за произошедшее? Даже с учетом того, что он не знает правды? Он искренне считает, что всё в этом мире происходит из-за него?
— Мама, я устала и хочу вернуться домой, — жалобно прохрипела я. — И горло болит.
Папа еще раз извинился перед присутствующими, и мы наконец смогли уехать оттуда.
Лишь оказавшись дома, я наконец смогла рассказать правду, снять опостылевший бант и показать синяки на шее. Мама плакала, не переставая, и когда я замолчала, потребовала, чтобы отец съездил в поместье девятого принца и принес дары за спасение дочери.
— Не надо, — прошептала я. — Ему это не понравится.
Отец со мной согласился:
— Я обязательно поблагодарю его за внимание, оказанное моей дочери, но если сделать что-то большее, у людей могут появиться вопросы. Мы же не хотим оповестить всех о похищении Лань-Лань?
Мама, не в силах усидеть на месте, сама пошла на кухню за теплым молоком с медом, чтобы смягчить мне горло. К сожалению, наш врач, что живет в поместье, также отправился навестить семью, а приглашать лекаря извне папа запретил. Не стоило давать пищу для слухов.
— А теперь расскажи мне еще раз, что ты видела и слышала, — сказал отец. — Каждое слово!
— Тогда я начну с молодого господина Сюэ…
Сейчас, в безопасности, я смогла обдумать события этого дня. Всё началось именно с Сюэ Сюэ, весь разговор в «Речном драконе» он словно дразнил меня, заставлял злиться, а в конце бросил ту двусмысленную фразу, на которую я не могла не отреагировать. И вот я уже выбегаю из ресторана — прямиком в лапы похитителей.
— Может, ты его неправильно поняла? Благородные юноши часто приглашают девушек из достойных семей покататься на лодке по реке. Это не считается неприличным, ведь их прекрасно видно с берега. Подобные развлечения не наносят урон репутации девушки.
— Ты просто не слышал, как он это сказал! — возмутилась я.
Чужие руки, вонючая накидка, склад, крыса, девятый принц.
— Я отправлю людей обыскать тот склад, может, они сумеют узнать про похитителей побольше. Вдруг удастся понять, кто осмелился поднять руку на дочь правого министра? Значит, девятый принц захватил одного из них живым?
Затем мы вдвоем расспросили Ши Хэ: что видела она, как натолкнулась на девятого принца.
— Госпожа так быстро выбежала из того красивого здания! Я кое-как успевала за ней, а потом гляжу — госпожи нет. Потом увидела, как ее тащат в сторону люди Цзянху[122], и закричала.
— Что кричала? — спросил отец.
— Ну… Помогите! Госпожу похитили! — вдруг заголосила Ши Хэ.
Если бы слуги не разошлись, сюда бы сбежалась половина поместья.
— Значит, имя госпожи ты не называла? — еще раз уточнил отец.
— Нет. Вроде нет. А потом гляжу — один цзянху идет ко мне. Я их всегда узнаю! Прям с одного взгляда, — гордо заявила бывшая торговка с Речного рынка. — И я побежала! Бегу, кричу! Он — за мной. Вот-вот схватит. Но я уворачивалась. В детстве меня прозвали угрем, потому что я юркая и скользкая, как угорь, всегда выворачиваюсь. Я бежала и кричала! Некоторые хотели спросить, кто пропал, но я боялась остановиться. Ведь цзянху никак не отставал. А потом меня кто-то схватил за плечо и дернул назад. Я бы и от него увернулась да не заметила. Он был явно лучше того цзянху. Я напугалась, а потом вижу — это богатый господин. Богатый господин никак не может быть из Цзянху, ну я и осталась. А потом раз — и того цзянху поймали, отобрали ножи, скрутили и засунули кляп. Я даже моргнуть не успела. Богатый господин спросил, почему меня хотят убить. Я рассказала, что мою госпожу похитили, а этот погнался за мной. Он спросил, где моя госпожа. Я сказала, что не знаю, и что ее потащили куда-то. Но я даже не знала куда, потому что запуталась, в какой стороне это было. Тогда господин вывел меня из толпы, сунул в руки еще один танхулу и велел подождать. Он ушел, но рядом со мной остался его слуга, который был одет вовсе не как слуга. Я ждала-ждала, плакала из-за госпожи, страшно ведь. Госпожа была так добра, а ее схватили грязные цзянху! Когда танхулу закончился, богатый господин вернулся и сказал, что знает, где госпожа, и чтобы я пошла с ним. Мы пришли к тому дому, слуги господина схватили одного цзянху, потом зашли внутрь, а потом я увидела госпожу. Вот так.
Мама подошла к середине рассказа, выслушала, а потом обняла малышку Ши Хэ:
— Ты большая умница. Я так рада, что ты служишь моей дочери!
А ведь правда! Будь на месте Ши Хэ любая другая служанка, Лили или Мэймэй, меня бы не спасли. Не потому, что они не стали бы меня искать и звать, но вот распознать убийцу и долго убегать от него сквозь толпу они бы не смогли. Значит, девятый принц не пришел бы на помощь. А я еще сетовала на ее
