— Заставляешь меня смущаться, — пояснила княгиня Красноярская. — А ведь я уже ношу под сердцем нашего ребенка! И ты все равно, после всего, что между нами было, умудряешься вгонять меня в краску.
Я негромко посмеялся, а Виктория фыркнула, но тоже не сдержалась от улыбки. Протянув руку к своей супруге, я осторожно накрыл ее ладонь своей.
— Сегодня мы весь день проведем вместе, — сообщил я ей. — И поверь, ты еще не раз испытаешь это прекрасное чувство.
Переплетая свои пальцы с моими и глядя на наши соединившиеся руки, Виктория улыбнулась нежнее, чем раньше.
— Знаешь, мне действительно с тобой повезло, — вздохнула она негромко. — И я тебя так люблю, ты даже не представляешь, насколько сильно.
Я поднес ее руку к своим губам и поцеловал пальцы супруги.
— Представляю, Вика. Ведь это взаимно.
Я купался в эмоциях, наслаждаясь расслабленностью и той нежностью, что установилась между нами. Сегодня я никуда не тороплюсь, и буду наслаждаться временем с моей супругой.
Виктория стала тем человеком, который вошел в мою жизнь и сделал ее намного полнее и лучше. И я не пытался ограничивать себя в тех чувствах, которые она у меня вызывала. Да, я любил свою супругу, как бы это ни было пошло, а рядом с ней я ощущал не только поддержу Виктории, но и ответное тепло.
Все же приятно чувствовать себя дома. Жаль, что в прошлой моей жизни у меня не было такого опыта.
* * *
Мы сидели в беседке, установленной в нашем саду. Виктория, удобно устроившись на кушетке, закрыла глаза и наслаждалась теплым летним днем, а я читал ей вслух роман XIX века о несчастной судьбе девушки из простонародья. Периодически я останавливался, и моя супруга приподнимала веки, глядя на меня с намеком.
— Тебе не нравится книга? — уточнила она. — Ксения Алексеевна ее крайне рекомендовала. Говорила, что ей в пансионе она очень понравилась.
Я усмехнулся и покачал головой. Сестру там содержали в таких ежовых рукавицах, что любое чтение могло бы сойти за развлечение. Так что неудивительно, что княжна Романова нашла в страдающей героине персонажа, которому прониклась симпатией. Ксения Алексеевна на тот момент тоже ведь страдала, не от неразделенной любви, конечно, а от скуки. Но сути это не меняло.
— Не нравится, — подтвердил я. — Вот вроде бы в мир на тот момент уже давно пришла магия, а истории все те же. Бесприданница, предавший любовник, совративший девичье сердечко, прыжок героини под поезд. Вот объясни, почему в русской литературе обязательно кто-то должен страдать — либо автор, либо герои, либо читатель?
Виктория негромко посмеялась в ответ и отобрала у меня томик.
— Хорошо, Дима, раз ты страдаешь от моего выбора литературы, — произнесла она. — Давай посмотрим, что ты выбрал сам?
Я показал ей обложку принесенной с собой книги. Вообще мы договорились, что каждый выберет что-нибудь свое. И мы почитаем на свежем воздухе вместе. Виктория не особенно увлекалась романами, у нее была бурная жизнь: любимая наука, любящий супруг и будущий ребенок. На развлечения, по сути, места в графике княгини Красноярской не оставалось до недавнего времени.
Ничего удивительного в том, что она выбрала любовный роман, я не видел. Сам я взял первый том «Истории государства Русского» за авторством великого князя Толстого. Тоже старое произведение, художественным языком описывающее, как создавалось и росло Русское царство. Рюрикович писал его почти всю жизнь, и, к счастью, не слишком приукрашивал.
Мне читать было интересно в первый раз, еще в детстве. И для чтения вслух книга подходила отлично. Уж точно никому не будет скучно.
— Ну, хорошо, — вздохнула она, прочитав надпись на обложке. — Но если я усну, ты все равно продолжай читать. Ребенок должен привыкать к голосу отца.
Я кивнул и, дождавшись, когда она снова ляжет на кушетке в удобной позе, раскрыл взятый с собой томик.
— Все началось в 862 году от Рождества Христова, — начал читать я, и Виктория вздохнула на кушетке, приготовившись слушать.
* * *
Весь день мы так и провели вместе. Я слышал шепотки обитателей особняка, полные умиления и восторга. Приятно знать, что нас не просто уважают, как членов благородного семейства, но и искренне любят.
Не покидая территории резиденции, мы встретили закат на эркере дома за ужином, и я проводил супругу в постель.
— Полежишь со мной? — негромко спросила Виктория, когда я подоткнул ей одеяло.
— С удовольствием, — ответил я, скидывая одежду на пол и забираясь в постель, чтобы устроиться рядом. Княгиня Красноярская прильнула ко мне спиной и закрыла глаза, глубоко вздыхая.
— Спасибо тебе, Дима, — прошептала Виктория. — Сегодня был такой чудесный день.
— Да, родная, — ответил я, целуя макушку супруги. — Действительно чудесный.
О том, что как только Виктория заснет, и я уйду работать, сейчас я не думал. За сегодня я хорошо отдохнул и расслабился, но уже завтра меня ждали дела. Мир не будет ждать, когда князь Романов вволю отдохнет и проведет достаточно времени со своей семьей.
— Нужно почаще так проводить выходные, — вздохнула Виктория уже сонным голосом. — Я так по тебе соскучилась.
— Я всегда буду рядом, — ответил я, обнимая ее чуть крепче.
Проект принтера органов подходил к своему завершению. Можно было браться за новый этап развития местной медицинской техники. В конце концов, я еще в лаборатории Царского Государственного Университета собрал высокоточный лазер.
Теперь, пока наши люди будут прорабатывать производство искусственных органов, а не только запланированных мной сердец, я могу переключиться на другие задачи.
Я ведь не кривил душой сейчас, я действительно нацелен на то, чтобы быть всегда рядом с Викторией. Как и с другими членами моей большой и дружной семьи.
Может быть, раньше я бы такого решения не принял. Но теперь, пожив в роду Романовых, сам женившись на прекрасной девушке и ожидая рождения своего первого ребенка, я уже не собирался становиться сингуляром в одиночестве. Идея о том, чтобы быть одному, не вызывала во мне больше никакого отклика.
В какой-то период времени после моего перерождения в этом мире, я еще считал, что будучи один, смогу действовать, ни на кого не оглядываясь. Однако время шло, я жил дальше, впитывал в себя эту реальность, и менялся.
Нет, я обеспечу своих родных всем, что необходимо для того, чтобы они тоже смогли последовать за мной. А главное — дожили до этого момента здоровыми и оставшись с трезвым рассудком.
Так что, выбравшись из постели с уже спящей Викторией, я поднял с пола свои вещи и на цыпочках покинул спальню.
Единомышленники у меня имелись в прошлой жизни. И кончилось все, откровенно говоря, крайне неудачно. Но здесь и сейчас у меня есть не просто коллеги, а самая настоящая семья. Та семья, которая всегда меня поймет и поддержит, и я отвечу им тем же.
Так что, Дмитрий Алексеевич, время возвращаться к работе. Высокотехнологичное будущее само себя не приблизит. Хочешь спасти свою семью от самого страшного противника — смерти? Изволь шевелиться. Время идет, и моложе ты не становишься.
Уже сидя за столом в кабинете, я раскрыл документацию по проектам, над которыми трудился в последнее время. В дверь осторожно постучались.
— Войдите, — разрешил я, не глядя в сторону входа.
Марина Кирилловна вошла с подносом в руках.
— Ваш кофе, Дмитрий Алексеевич, — произнесла моя помощница, ставя свою ношу на столик. — Вам предстоит долгая ночь.
— Это верно, — подтвердил я кивком, не отрываясь от документов. — Это верно.
Глава 11
Германский рейх, Берлин.
Красивая девушка в дорогом костюме поднесла микрофон к лицу.
— Все готово, Йохан? — спросила она, холодно глядя на сжимающего губами сигарету оператора.
За ее спиной возвышался дворец Совета Безопасности. Ранее он принадлежал роду Бисмарков, а теперь стал собственностью государства. И новый кайзер распорядился именно здесь проводить заседания Совета Безопасности, куда помимо монарха входило практически все высшее начальство страны.
