инстинктивно закрылся руками, глядя сквозь пальцы на застывшие фигуры людей. А потом все вокруг расплылось и погасло.
Глава 35. Чужой дом
Максим очнулся на полу в зале ожидания станции Курганная. Там, откуда он когда-то шагнул в прошлое. Рядом валялся любимый ТОЗик в чехле и рюкзак. Неужели это всего лишь сон? Но на полу валялась сумка с советской одеждой – той самой, купленной Таней. Значит, путешествие во времени было наяву.
Максим заглянул в рюкзак и наткнулся на пакет с золотыми украшениями. Второе доказательство реальности произошедшего. Но есть и еще кое-что. Вернее, должно быть. Калькулятор Шредингера. Жив он, мертв или его в принципе не существует, неизвестно, пока не проверишь.
Максим с замиранием сердца полез под лавочку и выковырял кирпич, прикрывающий тайник. Калькулятор лежал на месте, аккуратно упакованный в картонную коробку и целлофановый пакет с олимпийскими кольцами. Только клавиши были наполовину стерты, да отсутствовали батарейки. Таня догадалась их вытащить.
Из коробки выпал сложенный вчетверо желтый лист бумаги. Максим развернул его и прочитал:
«Спасибо за то, что ты на миг появился в моей жизни. Без тебя я бы не справилась. Во всех смыслах. Но ты сделал меня счастливой. Еще раз спасибо и прощай. С дружеским приветом, твоя Татьяна Полякова».
Чуть ниже была приписка, сделанная много позже, видимо, уже после Перестройки: «Мертвые туристы в пятьдесят девятом – твоих рук дело?»
Максим в ужасе схватился за голову. Он вспомнил статью в интернете о гибели группы Дятлова на рубеже пятидесятых и шестидесятых годов. Тогда он просто проглядел текст, особо в него не вникая – ну, подумаешь, кто-то погиб много лет назад? Ему-то до этого какое дело?
Теперь же Максим понял свою ошибку:
- Боже мой! Я же мог их спасти! Надо было не кидаться взрывчаткой, а…
Он вдруг осознал свою силу. Силу с большой буквы. Вернее, даже не так. Он осознал собственную убийственную мощь и принял ее, как должное. И когда Максим встал, он был уже другим человеком. А может, даже и нелюдем.
- Все! Хватит быть хорошим! Надоело! Надо жить для себя.
Максим встал, собрал вещи и пошел к автобусной остановке. Придется учиться водить машину на колесах. Не топать же до радиоцентра пешком?
Первый блин, как обычно, вышел комом. Максим только чудом не уехал в канаву. Ему понадобилось больше получаса, чтобы сносно научиться удерживать непослушный автобус посередине асфальтовой дороги. Весь путь до радиоцентра он до темноты не осилил. Пришлось остановиться в заброшенной деревне и спать прямо в автобусе, на полу. Снаружи кто-то шагал, бормотал что-то неразборчивое, завывал, но даже не попытался открыть двери и проникнуть в салон.
Только ближе к полудню Максим доехал до радиоцентра. Задерживаться в аномалии он не стал: завел бронированный тягач и вдоль полотна узкоколейки добрался до периметра Зоны. Все здесь выглядело по-прежнему. Те же самые развалины, усыпанные битым кирпичом, осколками стекла и обломками железа. Не изменилось ничего. Даже количество щербин на стенах не увеличилось. Зона как бы консервирует заброшенные заводы и поселки, не давая постройкам разрушаться дальше. Почему и как? Об этом если кто и знает, так только Таня Полякова и ее ученая группа.
- Отдыхай пока, - сказал Максим гусеничной машине, выключив двигатель. – Скоро назад вернешься. Если получится.
Высокий рык бензинового мотора умолк. Внутри старого цеха наступила тишина, только потрескивал, остывая, радиатор. Максим забросил рюкзак и сумку с одеждой в схрон – бывшую диспетчерскую и поспешил домой. Его ждало жестокое разочарование пополам с удивлением: ключ не подходил к замку.
Тогда Максим нажал на кнопку звонка. Дверь приоткрылась. На пороге стояла маленькая худая женщина с ребенком на руках.
- Вы к кому? – недоуменно спросила она.
- К себе. Я здесь живу, вообще-то.
- Вы ошиблись, молодой человек. Мы купили это жилье десять лет назад.
Позади хозяйки квартиры появился бородатый мужчина – немногим выше нее ростом, но широкоплечий. Под рубашкой угадывались бугры мышц.
- Что здесь происходит? – выдал он штампованную фразу. – Если ты сейчас же не свалишь, я тебе рога поотшибаю…
- Не уйду, - перебил его Максим. – Пока не увижу договор собственности.
- Павлик, где наши документы? - спросила новая хозяйка квартиры.
Мужчина покорно принес бумаги. Максим начал читать. Голова закружилась, точно у слабонервной девицы: квартиру продала мать. Ольга Даниловна Безымянная. Но это было не самое страшное. Дата сделки – вот что поразило Максима в самое сердце. Два месяца в прошлом превратились в два десятка лет в настоящем. Кто знает, для чего Зоне понадобился этот временной провал?
- Вам нехорошо? Может, воды принести?
- Нет. Не надо… Вот что значит исчезнуть на двадцать лет.
Женщина всплеснула руками:
- Так вы – Максим Безымянный? Тот самый Максим, который ушел в Зону и пропал?
- Как видите, я все же вернулся. Ладно, спасибо. Живите спокойно. Не буду вам мешать. Вы ведь честные люди.
- Подождите минуту! У меня для вас письмо. Зайдите, отдохните!
Максим сел в кресло в большой комнате – такой знакомой и вместе с тем чужой. Все здесь было по-новому: другие стенка и диван, яркие обои, веселые занавески с цветочками. Прежней осталась только детская кроватка – та самая кроватка, которую он когда-то давно покупал маленькому Антонину. В ней посапывал ребенок.
Хозяйка квартиры принесла конверт. Максим вскрыл его и начал читать:
«Дражайший сын! – так и было написано. – Я очень жалею обо всем, что я для тебя сделала. Вернее, не сделала. Я не убила тебя в утробе, как хотела. Скажи спасибо своему никчемному папаше, что ты появился на свет. Твоя мать Ольга Даниловна. И да, если ты все-таки вернешься и прочитаешь письмо, купи веревку, мыло и немедленно избавь мир от своего присутствия. Так будет лучше всем. Прощай».
На глазах у хозяйки Максим порвал письмо на мелкие клочки и выбросил его в мусор.
- Горжусь своей матерью! Продать квартиру возле аномальной Зоны – это надо суметь! Скажите, не осталось ничего от моих вещей? Компьютер там был, одежда. Оружейный сейф.
- Все в сарае, - участливо сказал Павлик, достав из шкафа ключ. – Я хотел выбросить хлам, да Валентина запретила. Как знала, что ты придешь. Пойдем, отведу.
В сарае Максим несколько минут перебирал свои пожитки, потом снял крышку с корпуса компьютера. Никто ничего не тронул. Но, конечно, за двадцать лет железо устарело. И все равно
