— Ну… неплохо, в общем. Этот ящик — моя резиденция на время твоего отсутствия, я так полагаю?
— Да. Мне кажется, что незачем кому-то еще тебя видеть.
— М-да, разумно, разумно. А доступ в Сеть у тебя здесь есть? — синие глаза вспыхнули неоном.
— Есть. Как же без этого работать…
— Ну-ка, давай попробуем… — и на кожаном корешке, будто из тумана, проявился USB-порт.
Первый раз в жизни я села мимо стула. Книга хихикнула:
— Привыкай, все только начинается.
Я взяла себя в руки и откашлялась.
— Знаешь… Я, конечно, дам тебе доступ к Сети. Только давай договоримся, на порно-сайты не ходить!
За время моего пребывания в Праге Кайонн успел выздороветь, и наутро я уже в десять входила в его приемную. Все та же рыжая девочка вскочила, увидев меня, и протараторила:
— Госпожа профессор, господин ректор ждет вас!
— Лавиния, проходи! — ректор сам распахнул мне навстречу дверь своего кабинета и велел секретарше, — Жанна, меня ни для кого нет в ближайшие четыре часа.
И я открыла портал.
Бело-золотой зал был залит утренними лучами солнца, зеркала сияли, в солнечном луче танцевали пылинки. Загадочное зеркало по-прежнему не отражало ни меня, ни Кайонна, но человека в черном старомодном камзоле, расшитом серебром, видно не было. Это значит, что там, со своей стороны стекла, он живет обычной жизнью? Но в прошлый раз, когда он писал записку с вопросом, в глазах его видно было настоящее отчаяние.
Я огляделась и, за неимением других вариантов, положила прихваченные листы бумаги и ручку на оббитое малиновым бархатом кресло. Кайонн обошел зал кругом, заглядывая в каждое из зеркал, потом спросил у меня:
— Ты в окна выглядывать не пробовала?
— Нет пока. Посмотрим?
Левитацией поднявшись к высокому окну, мы посмотрели наружу. Ничего не стало понятнее — в окно видны были красные черепичные крыши Академии, небо, легкие облака. Все ровно такое же, как сегодня утром, или таким же июньским утром четыреста лет назад. Мы плавно опустились вниз и переглянулись. Я уже было открыла рот, чтобы предложить вернуться сюда в другой раз, но в этот момент в пустом зеркале появилась знакомая фигура. Помахав рукой мужчине в черном, я написала на листе бумаги ответы на вопросы, заданные им в прошлый раз:
Сегодня 16 июня года 2183 от Открытия Дорог. Меня зовут Лавиния Редфилд, я профессор кафедры боевой магии Академии в Лютеции, а это ректор Академии, господин Жорж де Кайонн. Как вас зовут? Где вы и какой у вас год?
Прочтя написанное, мой корреспондент со своей стороны поднес к стеклу лист:
Сейчас здесь для меня год 1818 от О.Д. Я Теодор Брашер, профессор Пражского Университета. Мой ученик запер меня в странной временной лакуне, и мне не удается ее покинуть. Есть ли у вас специалисты в магии времени?
Брашер, Теодор Брашер, бывший для меня доселе кем-то средним между героем старой сказки и персонажем полузабытого сна! Маг, информация о котором так долго не давалась мне в руки, стоит передо мной, отделенный лишь тонким стеклом… и четырьмя сотнями лет.
Пока я пребывала в некотором обалдении от его внезапного появления рядом с текущей реальностью, Кайонн вытянул у меня из пальцев ручку и быстро написал:
У нас даже раздела магии такого нет! Где искать, по каким именам? Можете ли вы дать какие-то базовые формулы? Как вы ощущаете течение времени? Как звали вашего ученика?
Очень быстро мы увидели ответную записку — перечисление имен и названий книг и статей, пара формул. Я сообразила и сделала моментальную копию на коммуникаторе, чтобы не тратить время на переписывание: на гладкой доселе поверхности зеркала появилась рябь, пробежали волны, намекая на окончание сеанса связи. Брашер протянул руку к зеркалу, и такая надежда на чудо была в этом жесте, что я невольно отвела глаза. А когда вновь посмотрела, увидела лишь зеркальную гладь, по-прежнему не отражающую ни меня, ни Кайонна.
Мы посмотрели друг на друга: сидим на полу, всклокоченные, глаза вытаращены, пальцы почему-то у обоих вымазаны чернилами. Хороши! Жорж хмыкнул, потом рассмеялся, и через мгновение мы уже весело ржали — в голос, складываясь пополам от хохота, вытирая слезы. Так, будто мы снова всего лишь студенты Академии, и впереди у нас подвиги, открытия и загадки, которые мы, конечно же, с блеском разгадаем.
— Хорош профессорский состав, — отдышавшись, сказал Кайонн. — А студентам на лекциях, небось, втираешь насчет чувства собственного достоинства, подобающего магу?
— Что мне, студентам рассказать больше нечего, что ли? Сам хорош, ректор называется. — Я поднялась с пола. — Ну что, похоже, я снова иду из старой библиотеки в новую. Кроме Хранителя Либера, никто эти имена и тексты не найдет. Ты со мной?
— Боюсь я его, — покачал головой Жорж. — Когда с ним разговариваю, мне все время кажется, что сейчас меня будут отчитывать за потерянный учебник. Иди одна, а я пойду бумаги подписывать. Знаешь, на что в основном расходуется мое рабочее время?
— Примерно представляю…
— Зато никто в Лютеции лучше меня не знает, почем обходится ремонт черепичной крыши пятивековой давности, и сколько нужно сантехников, чтобы прочистить трубы в женском туалете на третьем этаже.
Меня передернуло: в женский туалет на третьем этаже главного корпуса старались не заходить даже призраки и зомби, вызванные на занятиях неумелыми пока некромантами со второго курса.
Глава 29
Кажется, всю последнюю неделю я только и делала, что удивлялась. Видимо, резерв удивлений закончился. Хранитель Либер не вытащил немедленно из-под стола все, названное в принесенной мною распечатке; он даже не пошел к полкам, только глубоко задумался. Я посмотрела, как он глядит в листок, сказала, что зайду в библиотеку завтра утром, и отправилась к Равашалю. Меня ждали на первый допрос Яначека.
Стандартная допросная — привинченные к полу стол и стулья, окно для наблюдения с односторонним стеклом, записывающее устройство. Яначек по-прежнему был скован орихалковыми браслетами — если я не ошибаюсь, это украшение ему теперь носить до самой смерти. Напротив него сидел колонель Брихсдорн и смотрел в разложенные перед ним папки: описания, магоснимки, показания Лаваля, Келебориона, Марии. Возле двери статуей застыл могучий охранник.
Мы с Равашалем наблюдали с другой стороны одностороннего окна.
— Ваше имя? — скучным голосом спросил Брихсдорн.
— Милош Яначек, сын Витуна, сына Карела.
— Гражданство?
— Королевство Лаций. Кстати, я не помню, чтобы мне предъявляли ордер на арест, подписанный судебными органами Лация, — усмехнулся Яначек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
