— Вижу вас, двести первый, — раздался в рубке управления голос посадочного инка; все звали этот интеллект-компьютер Санни. — Процедура обычная?
— Стандарт, Санни, — ответил командир корабля. — Мы не высаживались на другие планеты.
— Тогда начинайте… — Голос инка прервался.
Первый пилот звездолета подождал продолжения, не дождался, удивленно посмотрел на командира. Его кокон-кресло располагалось рядом с креслом командира.
— Как это понимать?
— Внимание! — заговорил инк корабля. — Наблюдаю парадоксальные изменения в инфраструктуре планеты!
— Видео на стены!
Стены рубки растаяли.
«Благая весть» шел на высоте шестисот километров над поверхностью Земли, пересекая линию терминатора. Дневная сторона планеты, покрытая блестящей мозаикой мегаполиса, вдруг задымилась, а ночная, усеянная огнями и скоплениями световых узоров, начала гаснуть.
— Что происходит?!.
Командир вызвал центральную диспетчерскую, но в эфире царила странная шелестящая тишина. Никто не отозвался. Молчал даже оператор космопорта в Русогории.
Метаморфозы ландшафта между тем продолжались.
Было видно, как геометрически правильные поля построек, скопления зданий, сооружений, международных технических систем исчезают, а вместо них по поверхности Земли расползаются леса, поля, степи и пустыни. Пропали и плавучие острова, усеивавшие моря и океаны, растворились плавающие в атмосфере причалы, поселки и башни космолифтов, соединявшие базы на земле и орбитальные станции.
Через минуту процесс закончился.
Земля перестала быть мегаполисом, на котором проживало более десяти милшардов человек.
Нет, города на ней сохранились, видимые через телескопы систем дальновидения звездолета, но они изменились настолько, что ум отказывался воспринимать их облик как реальность.
— Не верю! — хрипло выговорил начальник экспедиции; он единственный из всей научно-исследовательской группы занимал кресло в рубке. — Я сплю!
Зрачок телескопа выхватил на улице одного из городов скачущих всадников. Под ними были лошади! Сами улицы, предназначенные для прогулок и давно освобожденные от наземного транспорта, превратились в потоки пыли, по которым сновали пролетки, конные экипажи и редкие уродливые автомобили.
— Такое впечатление, что мы провалились в прошлое, — пробормотал первый пилот.
— Куда? — не понял командир.
— В прошлое, — повторил пилот.
— И что же нам теперь делать? — по-детски спросил начальник экспедиции.
— Не мы провалились, — сказал командир, обладавший острым умом. — Это Земля провалилась. Не знаю, в чем дело, но что-то действительно случилось со временем. И пока мы далеко от поверхности, мы живы.
— Тогда надо срочно улетать подальше! И сообщить всем в Солнечной системе, что произошло!
Инк вдруг поймал чей-то вызов. Говорили на хинди:
— Земля, я «Чандрагупта», возвращаюсь из поиска. Почему молчите? Санни, в чем дело?
Экипаж «Благой вести» обменялся взглядами.
— «Чандрагупта», — ответил на вызов командир корабля, — ждите на промежуточной! Близко к Земле не подходите, до особого распоряжения!
— Кто это?
— Рогов, «Благая весть».
— Что произошло, Рогов?
— Сами разбираемся. Но не суйтесь на Землю! Выясним больше — свяжемся.
Командир выключил связь, оглядел обращенные к нему лица экипажа.
— Возможно, это коллективная галлюцинация.
— Бред! — поморщился начальник экспедиции.
— Дай бог, чтобы это была галлюцинация! Если же нет…
— Не верю! — прошептал первый пилот.
Все разом посмотрели на видеообъемы рубки, показывающие пейзажи Земли.
А командир подумал, что, может быть, это единственный шанс — не верить тому, что произошло. Единственный шанс вернуться в свое будущее.
Виталий Абоян
Богу — Богово
Ритмичные сполохи света вырывали сознание из небытия, на короткий миг окунали его в мир громкой музыки, дергающихся в такт стучащим барабанам соблазнительных девичьих ножек, затянутых в колготки с неимоверным количеством дэн, и густого запаха коньяка. Особенно донимал благородный аромат.
Страшно хотелось оказаться в теплой постели и заснуть. Или — бог с ней, с постелью. Достаточно просто тишины. И заснуть. И чтоб никто не трогал. Никто!
И за плечо трясти не нужно. И вот эти колючки, впившиеся в щеки. Что им нужно, откуда они?
Откуда-то издалека доносился знакомый голос. Вроде бы Сашкин.
— Серый, Серый, проснись! — увещевал голос. — Ты как? Все нормально?
Серый с трудом разлепил глаза — вокруг продолжалась все та же кутерьма. Ног в дэнах меньше не становилось. И прямо под подбородком обнаружилась размазанная по столешнице бледно-коричневая лужица — так и есть, он все-таки опрокинул бутылку с «Хеннесси». Вот откуда благородный аромат. Ага, а колючки в щеках — это Сашкины пальцы. Тощий стервец трясет его голову, впился своими щупальцами. Да больно же!
Он вяло двинул рукой, оттолкнув Сашкины пальцы. Вместе с пальцами исчезла опора, и он со всего размаха снова плюхнулся в коньячную лужу.
— Нормально, — не открывая глаз, сказал он, — спать хочу.
Запах китайской лапши приятно щекотал ноздри. Он втянул носом азиатские испарения и, не открывая глаз, улыбнулся. Сашка, как обычно, поднялся первым. Он всегда так — все вдрабадан, а ему хоть бы хны. Пил он наравне со всеми, просто, как любил говорить, здоровья много. И вон, уже завтрак готовит. Или что сейчас должно быть? Серый с трудом разлепил веки. Вокруг было светло. Может, уже и обед.
Он резко поднялся. Перед глазами поплыло, ком пустоты подкатил к горлу.
Из кухни с корытцем «доширака» в руках вынырнул Сашка. Из его рта тянулись кудряшки лапши. Азиатским ароматом пахнуло сильнее. Желудок свернулся в приступе голодного спазма. Сашка усмехнулся, глядя на друга, шумно втянул висящие у подбородка концы лапши и протянул корытце Серому:
— Э-эх, до чего же вкусен с похмелья «доширак»! И вообще вкусен. Особенно когда есть больше нечего.
— А девчонки где? — спросил Серый. Он точно помнил, что вчера девчонки были. Во всяком случае, они с ними точно знакомились. Дальше воспоминания были отрывочными.
— Дык ушли, — ответил Сашка.
— М-м, — промычал Серый, на всякий случай бросив быстрый взгляд ниже пояса. Штаны были на месте. Значит, девчонки ушли раньше времени. Или раньше отключился он. — А давно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
