А сейчас появилась развилка. Дороги было две — одна прямо, по той же улице, где он прозябал до сегодняшнего дня. Вторая — резко поворачивала. Но куда? Там было темно, даже горизонта не видно.
Все-таки страшно. Черт, и палец прямо судорогой свело. Может, не надо? Может, ни к чему это все? Ведь солидный мужик, не мальчик уже. Ну, подурачились — и хватит. Файлик в корзину, корзину очистить. И все, и не надо переживаний.
Серый почти убедил себя, что программу нужно уничтожить. Его взгляд зацепился за значок корзины, когда сзади, из дверного проема его окликнул Филиппыч.
Словно подросток, рассматривающий на мониторе порнуху, которого застали родители, Сергей машинально кликнул мышкой, чтобы закрыть окно.
Филиппыч поинтересовался, как идут дела, и, вполне удовлетворенный быстрым ответом, удалился в свои апартаменты в конце этажа. Серый повернулся к монитору и только тут сообразил, что никакого окна на рабочем столе не было. Вернее, его не было раньше. Сейчас прямо посреди черно-зеленых обоев с «Матрицей» висело аспидно-черное пустое окно. Его программа работала.
Он сидел и тупо смотрел на экран, словно заядлый поклонник «Черного квадрата» Малевича. Возможно, еще можно было остановить процесс, может быть, червь еще не успел выползти за пределы его компьютера и достаточно только выдернуть провод из гнезда сетевой платы. Но он как зачарованный не сводил взгляд с черного квадрата. А через три минуты компьютер заглох. Совсем. На нем не осталось ни бита информации.
Музыка грохотала так, что приходилось кричать до хрипоты, чтобы сидящий рядом собеседник тебя услышал. Серый взахлеб рассказывал о новой жизни, о бабках, что появились у него с тех пор, как он согласился работать на официальные структуры, о том, что он теперь может себе позволить. И за бабки, и потому, что есть определенные связи.
Он рассказывал, будто и сам в это верил. Сашка беспрерывно курил и молчал. Он только качал головой, не всегда в такт Серегиным рассказам. Только пару раз Серега поинтересовался, как дела у Сашки. И как было «там».
— Нормально, — каждый раз отвечал Сашка, выпуская в душную атмосферу ночного клуба очередную порцию табачного дыма.
Сашка неделю назад вышел из зоны. Серый узнал это в первый же день, но неделю раздумывал, стоит ли встречаться. Все-таки он теперь «из органов». Не скомпрометирует ли это его? Но потом, день за днем, былая дружба восставала из небытия памяти, нажимая на потаенные кнопочки где-то в самой глубине его души, включая механизмы, которые бездействовали последние семь лет.
Сейчас они сидели рядом — тощий, с ввалившимися глазами и беспрерывно курящий что-то безбожно дешевое Сашка, и одетый с иголочки, гладко выбритый, постриженный в престижном салоне Серега. Несмотря на то что жизнь так сильно их изменила, одна общая черта у них была: безграничная печаль во взгляде. Только у Сереги не было темных кругов под глазами.
Серый уже изрядно набрался. Сашка, как обычно, был как огурец, хотя пил наравне с Серым. Только пил он теперь как-то безрадостно — безо всякого выражения на лице опрокидывал в рот рюмку за рюмкой дорогой «Хеннесси», заказанный другом. Или бывшим другом? Пожалуй, на этот вопрос сейчас не мог ответить ни один из них. Сергей то и дело начинал рассказывать о работе, потом спохватывался, вспоминал, где работает, и неловко менял тему. Разговор не клеился.
Только однажды он вдруг будто вспомнил что-то важное, встрепенулся и сказал:
— А помнишь нашу старую шутку про всемогущего бога? Ну, ту — если бог всемогущ, то может ли он превзойти самого себя?
Сашка молча кивнул, не меняя мрачного выражения лица. Потом затушил окурок, сильно вдавив его в стеклянное дно пепельницы.
— А если бога кто-то превзошел, пусть даже он сам, — то всемогущ ли он? — закончил он фразу.
— Ну, точно, — заулыбался Серый. Потом он наклонился к другу, к самому его уху, и тихо, шепотом произнес: — Знаешь, мне кажется, я близок к разгадке этой системной ошибки. — Он отодвинулся на свое место и энергично закивал.
Сашка медленно засунул обратно в помятую пачку очередную сигарету, которую вытащил только что, внимательно посмотрел на Серегу и улыбнулся. Единственный раз за весь вечер.
— Ты не поверишь, но я, по-моему, тоже.
В управлении царил хаос. Упали все компьютеры. Сисадмины свирепо давили клавиши, дергали провода, хватались за головы и беспомощно разводили руками. База данных, архив и оперативная информация — все кануло в небытие.
Информация таяла на глазах. Испарялась. Стиралась. Исчезало все — от документов до оперативных систем.
Где-то через час червя поймали. Спецы, жизни положившие на борьбу с компьютерными вирусами, не нашли ни одной дыры в его программном ядре, ничего, что помогло бы его остановить. Они говорили, что этот вирус, пожирающий все, не имеет изъянов. Через секунду сообщали, что такого не может быть, рвали на себе волосы, вгрызались в ряды цифр на распечатках и снова разводили руками.
Еще через полчаса нашли, откуда выполз неуловимый червь. Выполз нагло, ничем не прикрываясь. Примерно в то же время стало ясно, что такой же ужас происходит по всему миру — вирус вырвался на свободу.
Все это время Серега просидел перед пустым экраном своего монитора. В голове было пусто. Он никак не мог осмыслить того, что совершил. Он создал монстра и выпустил его в мир. Только — зачем? Ради бездумного ребячества? Чтобы доказать всем? Что он собирался доказать таким способом? Что непревзойден?
Он потерял счет передуманным вариантам уничтожения созданного им червя. Осталось только отчетливое понимание, что решения нет. Он создал безупречный вирус. У него не было слабых мест, его невозможно было распознать и обезвредить. Он размножался со скоростью света, встраивался во все мыслимые варианты файлов и разрушал систему изнутри.
Да, он, Серый, законный хакер, стал всемогущим. Ничто не может остановить его создание. Он превзошел всех. Только самого себя он превзойти не мог — он не знал, как остановить созданного им самим монстра. Так что вопрос о всемогуществе богов оставался открытым. Богу — богово, а кесарю — кесарево.
Их было пятеро. Все в форме и при оружии. Стволы тут же нацелились на Серегу. С ними был Филиппыч. Таким Серый его еще не видел — без пиджака, в распахнутом жилете, волосы всклокочены, по лицу стекают капли пота.
Филиппыч влетел в комнату и ударом в челюсть сшиб Серого на пол. Боли Серега не почувствовал. И удивления не было. Именного этого он и ждал. Еще он ждал, что в следующий момент последует пять точных выстрелов, но услышал лишь злобное шипение Филиппыча:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
