— И ты здесь, Степа, — удивленно взглянула я на долговязого ученика, который возвышался надо мной с довольной улыбкой.
— И я здесь, — подтвердил он. — Компы и техника — мое все, — постучал он себя в грудь.
— Вот как.
— Я — хакер, — заявил он самоуверенно, наклоняясь к моему уху. Я подальше отодвинулась от наглого ученика и вежливо ему улыбнулась. Хакер, так хакер. Странный, конечно этот фонд, раз такие, как Вшивков могут стать его стипендиатами. Нет, против этого парня я ничего не имею, не подумайте! Может быть, он не силен в науках и наглый, как танк, но человек вроде бы хороший. Просто я за справедливость. Мне очень сложно поверить, что Степан настолько умный, что приглашен на такое мероприятие. Может быть, его обеспеченные родители отвалили нехилую сумму, чтобы сделать сыночку приятное? Впрочем, неважно.
Все та же завуч, которая, кстати, тоже была классным руководителем одного из одиннадцатых классов, стала проводить перекличку. И, как оказалось, одного из учеников мы не досчитались.
— А где Полина Маслова? — растерянно спросила она, глядя то на меня, то на Ярослава, то на Степана.
Вот оно что. Значит, третьей должны была приехать та самая девочка, которая сегодня упала в обморок. Вот невезенье.
— Ребята, позвоните Полине, — попросила я парней. Пока Зарецкий копался в рюкзаке в поисках своего почти что навеки утерянного мобильника, Степан уже бордо набирал ее номер.
— Не отвечает! — отрапортовал он. Я вздохнула и принялась объяснять завучу сегодняшнее происшествие. В подробности я вдаваться не стала, просто сказала, что Полина почувствовала себя плохо
— Какой ужас! — довольно-таки артистично заломила руки завуч. — Почему вы сразу мне об этом не сказали?! — набросилась она на меня, как будто бы я знала, что Полина едет на вручение. — Что же довело ребенка до такого? Как же быть, что делать?! Галина Сергеевна, — обратилась она к одной из учительниц, — звоните секретарю, узнайте номер телефона родителей Полины Масловой! Анастасия Владимировна! Это безответственно с вашей стороны!
— Я обо всем сообщила классному руководителю, — отозвалась я. Терпеть не могу, когда на меня кричат или делают из меня крайнюю. Делаешь доброе дело, а тут еще и виноватой оказываешься? Просто отлично.
— Кошмар! А ведь у нас лучшая школа в городе, — никак не могла выйти из образа женщина.
— В лучше школе города одни ученики не доводят других учеников до бессознательного состояния, — тихо, но вполне себя внятно сказала я.
— Что? — выключился режим истерички у завуча, и она вновь превратилась в адекватную женщину.
— Говорю, взаимоотношения в классе не самые хорошие между учениками.
— Ой, ну не говорите уж так, Настенька. Просто подростки всегда такие сложные, просто ужас. Сейчас все мы выясним. Галина Сергеевна, вы узнали номер телефона мамы Полины Масловой? Еще звоните? Давайте побыстрее. Ах, секретарь еще не взяла трубку?
Телефон Масловой-старшей добыли в ближайшие пару минут, и мама Полины сообщила, что ее дочь очень плохо себя чувствует и останется дома.
— Честно говоря, я бы очень хотела, чтобы она поехала на вручение, но у нее сильно поднялась температура — заболела, — сказала женщина по телефону.
— Какая жалость. Ну, пусть Полиночка выздоравливает, — повздыхала завуч и наскоро распрощалась с Масловой-старшей. Под ее руководством все мы погрузились в школьный микроавтобус, который тут же тронулся вперед.
Вшивков уселся рядом со мной и принялся всячески развлекать какими-то совершенно невозможными шуточками, Зарецкий, сидевший неподалеку, поглядывал в нашу сторону с особенным неодобрением.
Но не успели мы проехать и трех кварталов, как затормозили.
— Как же я забыла! — закричала на весь салон завуч, изрядно перепугав водителя, который сердито глянул на женщину. — Нам надо купить цветы! О, Господи, цветы!
— Какие еще цветы? — удивились остальные. Несколько букетов и так лежали на заднем сидении.
— Мы совсем забыли про букет для Лилии Петровны! Всем купили, а ей — нет! Лилия Петровна — из департамента образования нашего района, очень любит белые розы, — пояснила завуч нам, хотя я не понимала, зачем вручать цветы непонятно кому на вручении наград школьникам. — А когда я покупала цветы, на базе белые розы были в каком-то совершенно ужасном состоянии. Уважаемый! — закричала она, обращаясь к водителю, — остановитесь возле какого-нибудь цветочного магазина!
Водитель, крякнув, почти сразу затормозил.
— Там, — за углом есть, — сказал он завучу, кивнув влево, где вдоль дороги, на первых этажах старых, но могучих, недавно реконструированных могучих домов располагались самые разные магазинчики. Десятки ярких вывесок привлекали внимание, узоры уже работающих новогодних гирлянд притягивали взгляды, а нарядные миниатюрные елочки в витринах заставляли вспоминать, что уже совсем скоро наступит Новый год. Я любила этот райончик — так же мило и ухоженно, как и в центре, но куда меньше людей и тихо. А чуть дальше, за домами, есть отличный каток, на который мы как-то хотели сходить с девчонками, но все никак не собрались.
Завуч, было, уже сорвалась с места, чтобы побыстрее оказаться в цветочном, но ей совершенно не вовремя позвонил сам господин директор, и она тут же перепоручила покупку цветов тому, на кого ее глаз упал первым — то есть, на меня. Как всегда, я осталась крайней.
— Настенька, купите цветы, белые розы, ровно двадцать штук, вы самая молодая и быстрая, — сказала она, прижимая трубку к уху, и вручила мне деньги. — Найдете цветочный магазин?
— Найду, — визуально помнила я, где он находится.
— Можно, я с ней схожу?! — встрял Вшивков, но ему не разрешили. Я спешно вышла из школьного автобуса на залитую зимним солнцем улицу, и, полной грудью вдыхая неповторимый аромат морозной свежести, зашагала по дороге, слушая, как скрипит снег под моими ногами. День был погожий, довольно теплый для декабря-месяца, безоблачный и безветренный, и улицы казались иллюстрацией к открытке — все было завалено искрящимся под дневным светилом снегом. Особенное внимание привлекали деревья, словно одетые в мантии из ослепительно-белых облаков.
Правда, вскоре к "моему" скрипу присоединился "чужой" — кто-то поспешно догонял меня.
— Злорадский? — очень удивилась я, обернувшись. — А ты что тут делаешь?
— А ты подумай немного и догадаешься, — отозвался возмущенно парень. — И если сможешь, запомни мою фамилию, Анастасия Куровна.
— Куровна уже была, — отозвалась я. Опять этот мерзкий ребенок меня дразнит!
— Ничего страшного. Белка просила передать, что нужно купить не двадцать роз, а двадцать одну, — сказал он мне.
