существующей храмовой системы, но скорее подчеркивал универсальную значимость присутствия Яхве в Израиле.[444] Своими действиями Иисус провозгласил суд над Храмом и начальствующими в нем, а также спасение народов, которые будут поклоняться Богу Израиля вне Храма.[445]
Притча о виноградарях (Мф. 21, 33–46; Мк. 12, 1-12; Лк. 20, 9-19). Во всех Синоптических евангелиях притча о виноградарях – кульминационная речь Иисуса с очень резким окончанием (в адрес еврейских начальников), которая ускорила планы иудеев арестовать его и приговорить к смертной казни. В этой притче была представлена история Израиля (см. Ис. 5, 1–7 и Пс. 79, 8-19), где Яхве выступает в роли виноградаря, а Израиль – виноградника. В этом рассказе находим весьма неожиданный поворот, по сравнению с той историей, которую рассказывали иудеи, ожидая огненного суда Яхве над врагами народа Божьего (как в Пс. 79). Иисус говорит, что настоящие враги Яхве – это виноградари, которым Яхве доверил заботу о своем народе, то есть иудейские начальники. И самое драматическое здесь то, что Яхве отнимет виноградник у изначальных работников, чтобы отдать народу, который будет приносить плоды (Мф. 21, 43).
Стоит обратить внимание на следующее. С одной стороны, Иисус говорит об окончании монополии еврейского народа на виноградник; другие будут призваны служить Богу в его царстве. С другой стороны, есть только один виноградник, и Бог ожидает, что он принесет плоды. В этом состояла миссия Израиля. Бог хочет, чтобы его народ приносил плоды, живя праведной жизнью, отражая его характер в сострадании, справедливости и любви. Но Израиль не оправдал Божье доверие (ср. Ис. 5, 7), поэтому Бог ищет новых «виноградарей». И эти «другие виноградари» (то есть язычники) призваны трудиться не в каком-то новом винограднике. Нет, у Бога есть только один виноградник – его народ. Полномочия работать в Божьем винограднике вышли за рамки еврейского народа, чтобы достичь основной цель существования народа Божьего – принесения плода.
Притча о брачном пире (Мф. 22, 1-10; Лк. 14, 15–24). Образ Израиля как виноградника сменился образом партнера в завете на брачном пире. Так как приглашенные отказались прийти, были приглашены все желающие, чтобы пир наполнился гостями. В этой притче уже просматриваются контуры миссии к язычникам.
Притча Иисуса повествует о великом эсхатологическом пире, куда придут и евреи, и язычники. Образ совместной трапезы – сам по себе символ единения людей. Вопрос о том, с кем можно сесть за один стол, был весьма важен в древнем мире (для некоторых регионов на земле это остается актуальным и по сей день). Евреи соблюдали так называемый кашрут. Как у евреев, так и у язычников существовали обычаи и законы, которые регулировали, с кем можно есть за одним столом, а с кем нельзя. Поэтому для первых христиан совместные трапезы были очень важны, так как служили видимым проявлением их единства во Христе. Такие трапезы свидетельствовали о разрушении стен между иудеями и язычниками, между богатыми и бедными. Прекрасное исследование этой темы в двухтомнике Луки было проделано Хисао Кайамой, который объединяет концепцией миссии обе книги. Он приходит к следующему заключению:
Трапезы очень часто упоминаются в двухтомнике Луки и несут важную богословскую весть. На мой взгляд, это подчеркивает тему универсализма, которая связывает обе книги. Глобальная миссионерская работа, начатая в Иерусалиме, достигнет всех концов земли (Деян. 1, 8). Лука видит себя частью всемирного христианства, где за общим столом встречаются все народы земли. В двухтомнике Луки мы постоянно видим, что Иисус садится за один стол со сборщиками податей и грешниками (Лк. 5, 27–32; 7, 34; 15, 2). Такие трапезы закладывают богословскую основу последующего христианского единства иудеев и язычников… Таким образом христианство объединило за общим столом все нации; оно вышло за пределы римской империи и достигло всех уголков нашей земли, бросая вызов устоявшимся культурным предрассудкам.[446]
Благая весть, проповедуемая народам (Мф. 24, 14; Мк. 13, 10). Иисус предупреждал своих учеников, что на их долю выпадет немало испытаний: это будет свидетельствовать о «последнем времени». Иисус сравнивал такой момент со схватками роженицы. Другими словами, сами по себе эти события еще не говорят о конце времени, они предостерегают о новом начале, начале нового века. В те дни, говорит Иисус, его последователи будут гонимы и преследуемы. Несмотря на все это, они должны выполнить поставленную перед ними задачу: «евангелие должно быть проповедано по всему миру» (Мк. 13, 10).
Слово должно в пророчестве Иисуса указывает на великую библейскую миссию Бога, которая охватит все народы земли. Иисус не устанавливает сроки; он лишь говорит о последовательности событий в Божьем плане.
Время перед концом будет часом великого испытания для народа Божьего и в то же время периодом активной миссионерской деятельности среди язычников, которые, согласно древним библейским пророчествам, должны обратиться к Богу. Термин δεῖ (dei, «должно») говорит о Божьем плане по спасению всего мира, Божьей цели, которая будет достигнута в «последние дни». Задача учеников была и остается в том, чтобы проповедовать евангелие по всему лицу земли, какими бы трудностями и испытаниями это не сопровождалось.[447]
Джеймс Томпсон придерживается похожих взглядов, сравнивая использование Марком выражения protōn dei («прежде должно») в Мк. 13, 10, а также в Мк. 9, 11 (где речь идет о пришествии Илии прежде наступления мессианского века), с утверждением апостола Павла о «полноте язычников» перед концом. Таким образом, миссия – это эсхатологическая необходимость не только для Павла, но и для Иисуса и его учеников.
Община, которая верит, что последние времена наступили с приходом Иисуса, рассматривает всемирную миссию как эсхатологическую необходимость. Таким образом, Мк. 13, 10 – не второстепенный текст для новозаветного понимания миссии. Когда сравниваешь его с другими новозаветными текстами о миссии, особенно у Павла, тогда становится очевидным: вселенская миссия церкви – это и эсхатологическая необходимость, и преддверие конца.[448]
Поручение ученикам после воскресения Иисуса (Мф. 28, 18–20; Лк. 24, 46–49; Ин. 20, 21). После изложенного в Евангелиях неудивительно, что воскресший Иисус поручает ученикам всемирную миссию.
Язык Великого поручения (особенно у Матфея) наполнен ветхозаветными образами и понятиями.[449] Иисус говорит теми же словами, что и Яхве в Ветхом Завете при заключении завета с Израилем; он устанавливает новые обязательства завета для своих учеников: делать учениками все народы, крестя и обучая их; в конце он заверяет их в своем личном присутствии до самого конца.
Таким образом, ранее установленные Иисусом границы для миссионерского служения учеников смещаются до краев земли. Мессия
