Яхве, следовательно, они и есть подлинный Израиль. Сам Бог поселится посреди тебя, многонациональный Сион (ср. Пс. 86). Определение Израиля будет пересмотрено самим Богом. Это уже не Сион и другие народы, но Сион, состоящий из народов.
Текст Зах. 9, 7 показывает, каковы масштабы этого видения на международной политической арене. Пророческое слово девятой главы начинается со стран западной Азии и далее простирается с севера на юг, от Сирии и до Газы (Зах. 9, 1–6). На всех этих территориях око Господне, и их ожидает неминуемый суд Яхве.
Но затем внезапно звучит весть надежды для филистимлян и всех людей.
Исторгну кровь из уст его и мерзости его из зубов его, и он будет принадлежать Богу нашему и будет как тысяченачальник в Иуде, и Екрон будет, как Иевусей (Зах. 9, 7).
И снова мы видим, что суд (с. 6) – это не последнее слово от Господа для народов, даже для того народа, который был заклятым врагом Израиля с незапамятных времен. Их ждет освобождение и очищение от всего языческого. И, подобно Израилю, после очищения огненным судом Божьим, остаток будет принадлежать «Богу нашему», то есть филистимляне станут принадлежностью Бога Израиля.
У филистимлян есть та же надежда, что и у отступившего Израиля: надежда на спасение верного остатка. Кроме отношений завета («принадлежать Богу нашему»), речь идет также об экономической и социальной интеграции (мы уже говорили ранее, что принадлежность к Израилю определялась владением землей и принадлежностью к коленам Израиля). Филистимляне станут коленом Иуды (!), они примкнут к Израилю так же, как иевусеи, коренные жители ханаанского Иерусалима, которые были приняты Давидом в новое царство.
Примечательно, что далее показано, до какой степени надежда на всеобщее присоединение народов к Израилю может быть выражена языком современной международной политики, чтобы заострить на этом еще большее внимание. Если есть надежда для филистимлян, значит, есть надежда для любого народа. Если Бог называет филистимлян народом, принадлежащим ему, то кто тогда может быть исключен?
Нам нужно сделать паузу, чтобы еще раз все осмыслить. Оглядываясь на путь, пройденный в этой главе, нужно оценить весь масштаб будущей перспективы, которая открылась нам. Надо сказать, что мы обращались к различным каноническим текстам, не затрагивая другие источники, помогающие лучше понять исторический, социальный и литературный контексты. Тем не менее масштаб и количество канонических свидетельств, безусловно, впечатляет. То, что эти тексты были написаны в разное время и расположены в разных местах канона, также говорит о силе их свидетельства. Как ранние тексты, так и тексты периода после Вавилонского пленения говорят о твердой убежденности в Израиле, что их Бог имеет отношения и с другими народами. Эта мысль – один из основных элементов израильского мировоззрения, который формировал их жизнь и учение, хотя, возможно, он не выделяется так, как другие основы их самосознания и самобытности.
Ранее мы уже отметили, что среди столпов израильского мировоззрения можно выделить следующие: избрание их Яхве в Аврааме, искупление через исход, отношения завета с Богом и нравственный отклик, выраженный в соблюдении заповедей и поклонении. Они верили, что все это характеризовало их как исключительный народ, и никакая другая нация не могла претендовать на то же самое. И еще они знали, что их Бог искупитель – это Бог творец, создавший всю вселенную, включая и другие народы. Таким образом, их богословие относительно народов сочетало в себе исторический реализм – в данный момент народы не могут претендовать на те же отношения с Богом, что и Израиль, – и эсхатологический оптимизм (в конечном итоге все народы разделят опыт и статус Израиля).
Согласно широко распространенным взглядам, все народы мира были созданы Яхве, они подотчетны ему в моральном плане за все, что делают, особенно в системе правосудия. Однако, как и Израиль, все нации мира не оправдали Божьих ожиданий и по умолчанию находятся в одинаковом положении: всех их ждет Божий суд. Народы ждет та же участь, что и Израиль. Но есть и радостная весть: кроме суда мы слышим о надежде, потому что там, где Бог Израиля, там всегда есть надежда.
Поэтому как остаток Израиля, освобожденный из плена исключительно благодаря удивительной Божьей благодати, так и остаток народов в конечном итоге будет обращен к единому спасающему Богу, к Яхве. Отвергнув всех ложных богов, они присоединятся к Израилю, покорившись единому Богу. После Бог заключит с ними завет, так что все различия, существовавшие между Израилем и другими народами, будут окончательно стерты, и все стены, разделявшие их, разрушены. Будет единый народ, принадлежащий Яхве и благословенный им. Так исполнится великое обетование, данное Аврааму. Отличие Израиля от других народов было крайне важным для миссии Бога. Но план Божий заключался в том, чтобы все различия в конечном итоге были устранены, когда народы сольются в единый Израиль, славящий Бога. И в Новом Завете мы видим, каким образом это произошло. Только новозаветная миссия показывает, как это началось и как будет продолжаться до тех пор, пока не завершится собирание народов.
15. Бог, народы и миссия Нового Завета
В конце четырнадцатой главы я наметил основные контуры израильского учения о народах в рамках их мировоззренческих убеждений о Боге и мире. Именно на этом основании Иисус и его первые последователи формировали миссию церкви. Они исходили из следующих предпосылок:
1. Бог Израиля – это Бог всей земли.
2. Все нации (включая Израиля) предстанут пред Божьим судом.
3. Воля Божья состоит в том, чтобы все народы земли познали его и поклонились ему.
4. Израиль был избран, чтобы стать средством благословения всех народов.
5. Мессия должен воплотить и исполнить это предназначение Израиля.
6. Иисус из Назарета, распятый и воскресший, и есть этот Мессия.
7. Поэтому пришло время для народов услышать благую весть.
Наступило время исполниться написанному в Псалмах (весть о спасении Яхве должна быть провозглашена и воспета всеми народами), и у пророков. Спасение достигнет всех концов земли, чтобы пророческое воображение стало исторической действительностью.
Миссионерское поручение в Ветхом Завете
Представленные выше предпосылки не столь очевидны, по крайней мере, на первый взгляд. Центробежная динамика раннего христианского миссионерского движения была в действительности чем-то новым, как на практике, так и в концептуальном плане. Иудейский прозелитизм, конечно, можно считать в какой-то мере прецедентом, но масштабы и богословское основание христианской миссии среди язычников выходили за рамки прозелитизма периода Второго Храма.[434]
Нам нужно вернуться немного назад и задаться вопросом: были ли в ветхозаветном Израиле богословские предпосылки для миссии среди других народов. Есть те,
