очень непростые вопросы, на исследование которых были потрачены океаны чернил. К счастью, есть некоторые весьма полезные обзоры данных исследований, и мы не будем повторять здесь то, что есть в изобилии в других книгах.[441]
Один из самых простых способов найти ответы на поставленные выше вопросы – обратиться к земному служению Иисуса и увидеть, что предшествовало ему, и какие события последовали сразу после его вознесения на небо.
Все Евангелия говорят, что служение Иисуса началось со служения Иоанна Крестителя, который призывал Израиль покаяться и приготовиться к встрече с самим Господом. Иными словами, это было пророческое служение, направленное на восстановление Израиля. Иисус признавал себя тем, о ком говорил Иоанн, и использовал его весть как основу для собственного служения.
Вскоре после смерти и воскресения Иисуса мы видим, что его первые последователи нарушали границы иудейской отделенности и несли благую весть язычникам, подлинность принятия которой определялась проявлением Святого Духа. В течении нескольких лет исповедовавшие Иисуса Господом и Спасителем вышли за рамки изначальной группы, состоявшей только из уверовавших евреев, и включали уже разные национальности по всей римской империи.
Таким образом, служение Иисуса положило начало движению по восстановлению Израиля. Но сам Иисус начал служение, целью которого было собрать представителей всех наций в новый мессианский народ Божий. Первостепенная цель Иисуса – обращение Израиля к Богу, но конечный результат – создание новой общины, призывающей все народы к вере в Бога Израиля.
Следует об этом помнить, когда мы говорим о миссии Иисуса в Новом Завете. Это согласуется с рассмотренным ветхозаветным материалом, в котором эсхатологический сценарий часто представлен в следующей последовательности: восстановление Израиля, потом собирание народов. Или как в Зах. 2 и Зах. 9, Царь (то есть Яхве) возвратится на Сион, где восстановит свое царство, и затем другие нации присоединятся к его народу. Это также соответствует иудейским надеждам межзаветного периода. Среди огромного множества эсхатологических сценариев, представленных в литературе межзаветного периода, доминирует тема восстановления Израиля (после уничтожения всех врагов Израиля), в результате чего произойдет собирание народов, о чем сказано в книгах пророков.
Иисус и язычники
Евангелия говорят, что служение Иисуса и его учеников в основном было направлено на «погибающих овец дома Израиля» (Мф. 10, 6; 15, 24). Однако их служение распространялось и на представителей других народов, а также было четкое понимание того, что царство Божье, пришедшее в Иисусе, затрагивает и язычников. В свете последующих историй и высказываний Иисуса, весьма опрометчиво считать, что ему не было никакого дела до представителей других наций.[442]
Слуга римского сотника (Мф. 8, 5-13; Лк. 7, 1-10). Иисус удивился вере сотника, отметив, что такого убеждения он не встретил даже в Израиле. Возможно, уверенность сотника заключалась не только в том, что он верил в чудо исцеления. Язычник поверил, что сострадание Иисуса может выйти за пределы границ, разделявший иудеев и язычников, и прикоснуться к его слуге. Односельчане Иисуса из Назарета не могли себе такое даже представить. Отметив веру этого язычника, Иисус говорит об эсхатологической надежде на собирание всех народов на великий пир в царстве Божьем. Вероятно, Иисус здесь объединяет тексты, которые говорили о возвращении евреев со всех концов земли (Пс. 106, 3; Ис. 49, 12), с темой обращения и поклонения народов (Ис. 59, 19; Мал. 1, 11). Все это показывает, что, хотя земное служение Иисуса проходило по большей части среди иудеев, но широкая перспектива его служения выходила за границы этого народа.
Гадаринский бесноватый и глухонемой из Десятиградия (Мф. 8, 28–34; Мк. 5, 1-20; Лк. 8, 26–39; Мк. 7, 31–35). Именно Иисус принял решение пересечь море Галилейское, хотя прекрасно знал, что это – территория язычников. Иисус со своими учениками оказывается в ситуации, угрожающей им тройным осквернением: неподалеку большое стадо свиней; человек, живущий в склепах, да еще и одержимый легионом нечистых духов. Но, похоже, что Иисус совсем этим не обеспокоен, его слово и исцеляющее присутствие преобразуют все, с чем он соприкасается.
Далее Иисус дает очень необычное повеление исцеленному мужчине – рассказать о могущественных делах и милости Господа, на что последний соглашается с радостью. Фактически он стал первым миссионером среди язычников по поручению самого Христа. Очевидно, его свидетельство принесло плоды. Когда Иисус снова посетил этот регион (из которого ранее его попросили удалиться), к нему стекались толпы глухих и немых за исцелением. Весьма вероятно, что четыре тысячи человек были накормлены Иисусом именно в Десятиградии, что свидетельствует о приобщении язычников к благам нового века, ведь это одно из тех чудес, через которое Иисус открыл себя иудеям.
Сирофиникиянка (Мф. 15, 21–28; Мк. 7, 24–31). Как и римский сотник, сирофиникиянка произвела на Иисуса большое впечатление упорством своей веры, несмотря на то, что Иисус напомнил ей об отделенности язычников и евреев. Место этой истории в Евангелиях имеет большое значение. И Матфей, и Марк помещают ее после спора Иисуса с фарисеями о чистой и нечистой пище. Иисус радикальным образом пересмотрел это постановление, заявив, что различие между чистым и нечистым ныне должно быть понимаемо в разрезе нравственности, а не питания: важно то, что выходит из сердца, а не попадает в уста. Говоря это, добавляет Марк, Иисус объявил все пищу чистой (Мк. 7, 19).
Разделение животных на чистых и нечистых в Израиле имело символический характер и указывало на отделение евреев от язычников. Следовательно, когда Иисус объявил всю пищу чистой, он разрушил стену, отделявшую иудеев от остальных народов, реальность, воплощаемая в символе, нашла свое исполнение. Последующие истории у Матфея и Марка лишь подчеркивают значимость этого нововведения для язычников (женщина из Тира и мужчина из Десятиградия; насыщение четырех тысяч, которое, вероятно, произошло в окрестностях Десятиградия). И словом, и делом Иисус показывал: спасительная работа Бога включает все народы.
Пророческое знамение в Храме (Мф. 21, 12–13; Мк. 11, 15–17; Лк. 19, 45–46). На сегодняшний день большинство исследователей согласны, что изгнание Иисусом торговцев из Храма было не просто «очищением». Скорее это был пророческий знак будущего разрушения Храма.[443] Для иудейских начальников это стало последней каплей, после чего они твердо решили, что Иисус должен быть казнен.
Свои действия Иисус пояснил двумя отрывками из Писания, которые могут сказать нам о многом. В первой цитате из Иер. 7, 11 Храм назван «вертепом разбойников», местом, которое разрушит Яхве за нечестие тех, кто поклоняется в нем. Вторая цитата из Ис. 56, 7 говорит о Божьем намерении сделать Храм «домом молитвы для всех народов», следовательно, Иисус не просто предрекал разрушение
