не должно здесь быть!
— Небеса все видят. Мы надеялись на ваше благоразумие, как детей единого Создателя, но порождения Бездны изничтожили вашу человечность. В наших силах лишь даровать вам благословенный покой.
Лицо Алана исказилось в бешеной ухмылке.
— Попробуй только, я вырву все твои перья. Вы, ангелы, годны лишь на то, чтобы со своего уютного Рая взирать вниз и бездейственно качать головой. И лишь могущество Владыки наконец-то заставило вас таки спуститься со своего насеста. Но что же я вижу, вы использовали для перемещения тела экзорцистов. И смотри, они кровоточат, они уже непригодны для жизни и боя, поэтому мы изгоним вас так же легко, как и смертных.
Брови на лице Вайлет опечалено опустились.
— Гавриил, Уриил, Варахиил, изгоните порождения наших павших братьев, — произнес тот, кто был в её теле. — Я же столкнусь с порождением Рафаила.
— Да, Михаил, — ответил один из трех экзорцистов, и они тут же ринулись на демонов.
Мне пришлось отскочить вбок, чтобы не попасть под удар одного из ангелов. Я схватила сидящего рядом Рейна и мы быстро отползли на край поляны, на другую сторону переместились Данте с Мелори и Роуз. Ангелы напали на демонов, дерясь так, словно их руки могли ранить как острое лезвие. Тела экзорцистов не переставали кровоточить, но ангелы не предавали этому значения, полностью сосредоточившись на бою.
И все же с явным перевесом побеждали демоны. Луиза орудовала длинным копьем, не давая ангелу приблизиться. Через полминуты битвы он смог проскочить мимо копья и ранить демона, оставив на его руке тяжелый ожог, но поплатился за это. Луиза с полуоборота отшвырнула ангела раненой рукой и вонзила ему в живот весь длинный наконечник копья. Свет, излучаемый телом экзорциста, вспыхнул и унесся в небо, а бездыханное тело мешком упало к земле.
То же случилось и с двумя другими, но перед уходом (смертью это нельзя было назвать, так как ангелы словно вышли из тел экзорцистов за мгновение до их окончательной кончины) ангелы сумели нанести серьезный вред телам демонов, и глубокие ожоги явно не собирались заживать в скором времени. Как оказалось через минуту, раны Беатрис оказались слишком серьезными и она обессилено упала, сохранив последние крупицы жизни.
Лишь бой Алана и Михаила длился долго, а всё потому, что Алан не прибегал к холодному оружию. Демон получал явное наслаждение, раня ангела голыми руками, при этом причиняя себе боль от обжигающих касаний. Ангел сохранял хладнокровие, и его бесстрастное лицо не выражало ничего, кроме решительности с оттенком жалостливой скорби.
Спустя несколько минут противоборства, Алан наконец подхватывает из земли осколок чьего-то ножа и вонзает его в грудь Вайлет. Ангел со все тем же бесстрастием касается ладонью груди демона в области сердца, оставив выжженный отпечаток ладони и покидает тело девушки.
Ангелы ушли, поверженные с подозрительной легкостью. Мне даже казалось, что их бой с демонами был лишь вынужденным последствием, а главной целью созданий Небес было уничтожение Блека. Какими бы ни были их цели, все закончилось.
Но когда закончится эта бесконечно длинная ночь?..
* * *
Алан отшвырнул осколок клинка и опустил голову, погрузившись в глубокие размышления. Вихрь его эмоций утих, оставив лишь ледяную сосредоточенность в глазах и решительно сжатые губы.
Неизвестно, сколько бы он простоял так в напряженном молчании, пока поднявшийся ветер кружил по поляне выгоревшую траву и пепел погибших, а дождь соединял их с землей, если бы его не окликнул Лука.
— Нам нужно уходить. Все кончено.
Алан поглядел на него с нескрываемой ненавистью и процедил сквозь зубы:
— Ты не дрался, на тебе нет ожогов.
— Ангелов было меньше, чем нас. Нет чести в том, чтобы нападать вдвоем на одного врага.
— Не говори мне о чести! — гневно прорычал демон. — Ангелы и не смотрели в твою сторону. Ты потерял свою честь демона, назвав себя человеком. В твоих глазах больше не видно силы. Ты предатель, и будешь уничтожен.
Его слова заставили меня внимательно посмотреть на глаза Луки, и я увидела, что их краснота будто потускнела, приобретая коричневый оттенок.
Лука встрепенулся, отступил назад и взглядом коснулся лежащего в двух шагах от себя меча. Но тут между ними встал Грим и обратился к Алану:
— Постой, мы и так потеряли двоих собратьев. Нельзя сейчас идти друг против друга. Неужели всего несколько слов способны разрушить наш вековой союз?
— Мы все еще демоны, — заговорила Луиза и через секунду добавила своим мужским демоническим голосом, — Люцифер.
Именно её слова умерили пыл Алана. Он поднял голову и расслабил плечи. Теперь это был прежний, высокомерный и уверенный демон гордыни. Не человек.
Из его приоткрытого рта должны были сорваться какие-то слова, но что-то заставило его вновь напряженно нахмуриться. Он уставился на Грима, что непонимающе опешил. А после Алан вдруг отвращено скривил губы.
— Луиза, мне нужна твоя Мельпомена.
Луиза тут же без вопросов бросила ему свое копье, которое он схватил на лету. Грим заметно напрягся, когда острие направилось на него.
— Я существую на земле приблизительно два тысячелетия, — заговорил Алан, сжимая древко копья, — и тех демонов, которые нарушили догмы Кодекса чести, могу сосчитать на пальцах. На них ставится невидимое клеймо, которое оскверняет их дух и пятнает честь. Они хуже людей и должны быть наказаны в соответствии с Кодексом.
Плохо скрытый страх тенью скользнул по лицу Грима. Он отвел ногу назад, готовый в любой момент сорваться с места, но что-то в его потускневших красных глазах насторожило меня. Пугающая смиренность.
— Пусть Бездна будет к тебе… немилосердна, — произнес Алан и вонзил копье в Грима.
А он будто и не пытался отклониться. Когда копье выдернули из него, Грим пошатнулся и медленно склонился до земли.
Совершенно неосознанно я тут же сорвалась с места и подбежала к нему, успев словить его до того, как он ударится о холодный грунт. Зачем я это сделала? Где радость за смерть того, кто убил мою жизнь? Почему мне так больно?
Грим хрипло вздохнул и попытался скривить губы в улыбке, но не смог. Его рана почему-то не хотела затягиваться, а кровь ужасающей лужицей растекалась под бледным телом.
— Ты, это… прости, ладно? Я не со зла, сама понимаешь.
— Как же я ненавижу тебя, ублюдок! — воскликнула я с болезненно сжавшимся сердцем.
Узкая полоска его темных зрачков сжалась в кружок. А кровавое море вокруг него прорезали чистые небесно-голубые ручейки.
— Мне жаль за девушку-кузнеца, она держалась до последнего.
