Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Сама Нара, немного передохнув, занялась устройством из полого пня и других подручных средств коптильного агрегата, необходимого для того, чтобы недавно принесенное и ранее добытое Павловым мясо не протухло.

Согласитесь, что купаться в речной воде весеннего разлива — занятие не для слабонервных. О том же подумал и Павлов, когда следом за Урсулой и Березкой спустился с крутого берега и перебрался на дощатую лодку. Урсула, которая привыкла купаться в любое время года — даже зимой в проруби, раздевшись до состояния естественной наготы, сразу нырнула в воду и, выплыв на поверхность, закричала: «Эй, белохвостый! Сможешь ли меня догнать?!» И «белохвостый», то есть Павлов вынужден был последовать ее примеру, чтобы не терять лица. Он передал свою одежду, испачканную грязью и кровью, Березке, покрасневшей, как спелый помидор, перешел на корму, встал на заднюю скамейку, перекрестился и прыгнул в воду таким же, как и Урсула, способом: разгибая ноги и выпрямляя туловище, вниз головой.

— Елки магаданские, холодно-то как! — невольно, сорвалось с его языка, когда он вынырнул.

— Что ты сказал? — прокричала Урсула.

— Плыви назад! У меня ногу свело! — закричал Павлов, на этот раз по-орландски, чувствуя, что его правая нога его не слушается. Урсула все поняла, мысленно коря себя за то, что не дала ему хотя бы немного остынуть, а сразу позвала в воду. Она подплыла к Павлову, подхватила за туловище и отбуксировала к лодке, а потом помогла забраться на борт. Испуганная Березка пялила на него глаза, держа в руках его куртку, которую уже успела несколько раз окунуть в воду. «Компас, спички…!»— с ужасом подумал Павлов. Урсула усадила его на переднюю банку (скамью) и принялась массировать его онемевшую ногу. Успокоившаяся Березка продолжила выполнять данное ей Нарой задание. Вскоре Павлов почувствовал, что судорога прошла, и он может встать на ноги.

— Посиди, не вставай— тихим и нежным голосом попросила она и опустила голову ему на колени.

— Зу-у-убы-ы-ы! — простонал он, но было уже поздно. Березка, демонстративно отвернувшись, звонко и протяжно, запела.

То, о чем она пела, по-русски, означало бы, примерно, следующее:

«Ах, березки, белые красавицы,Шелестят зеленою листвой,Словно что-то мне сказать пытаются,Словно бы советуясь со мной.Ах, березки, белые красавицы,Шелестят осеннею листвой,Вот уже дни свадеб приближаются,А мой милый забавляется с сестрой.Вот уже березки листья сбросили:Ты пойми нескромный мой намек —Мне женой твоею стать так хочется,Холодно одною спать зимой».

«Неужели сама экспромтом сочинила?», — удивился Павлов и настроился на то, чтобы получить удовольствие, как от неумелых ласк Урсулы, так и от вокальной композиции Березки. Получилось все даже очень синхронно, вплоть до окончания.

— Березка, сестричка, ты тоже можешь окунуться, а я тебя за ручки подержу — вкрадчиво обратилась к Березке Урсула. «Подлизывается, чтобы та матери не наябедничала», — сразу догадался Павлов.

— Нет и еще раз нет! — возразила Березка. — Я вчера так накупалась, когда мы с плота свалилась, что застудила себе то, о чем в присутствии мужчин не говорят. Меня Нара, когда вы на охоту ушли, каким-то отваром напоила, но пока не помогает. А Медвяная Роса искупалась, когда вы с добычей возвращались, потом маслом душистым натерлась и… Тут Березка осеклась, потому что они явственно услышали чьи-то веселые голоса, разносившиеся над водой.

— Быстро на берег! — шепотом скомандовала Урсула и первой ухватилась за веревку. Кое-как одевшись, Павлов и Урсула вернулись, вооружившись луками.

Вскоре к ним присоединились Медвяная Роса с секирой и Нара с копьем.

Березка осталась с детьми и собирала в рюкзаки вещи, которые могли бы понадобиться в случае бегства. Кто знает, вдруг, мимо стоянки Белохвостого Оленя следуют дикие хунхузы, которые пожирают пленников, считая человеческое мясо наилучшим лакомством? Или кайяпо решили изменить свой маршрут? По счастью мимо них на девяти ярко раскрашенных лодках, похожих на индейские пироги, проследовали черные араты — мирные и добродушные люди, которые орландов никогда не досаждали. Черными же их прозвали за цвет кожи. Шли они со стороны Припяти, то есть против течения, отталкиваясь шестами. Занесла же их в чужие края та же самая причина, по которой на реке Лопарь очутились наши путешественники: землетрясение и наводнение. Увидев орландов и их лодку, черные араты остановились и, посовещавшись, последовали дальше, приветливо махая руками и выкрикивая что-то, похожее на орландское слово «мир». В одних лодках Павлов насчитал по 6–8 человек, в других — по 10–12. Мужчины, женщины, подростки и дети. Все — чернокожие, как эфиопы. На мужчинах были кожаные шлемы и доспехи из костяных осколков — плоских, отшлифованных и закрепленных на одежде, подобно перьям. Женщины, подростки и дети были одеты в украшенные разноцветными узорами и орнаментами комбинезоны. Последняя, самая большая, лодка причалила к стоянке Белохвостого Оленя. Стоящий на корме высокий и широкоплечий мужчина с черной с проседью бородой и в головном уборе из перьев стал энергично жестикулировать, изъясняясь способом, при котором не нужно напрягать голосовые связки и прибегать к услугам переводчика. Для Нары, Урсулы и Медвяной Росы язык этих жестов был настолько же понятен, насколько понятны, например, китайцу и японцу их иероглифы, рисуя и показывая которые, они могут изъясняться, не произнося ни звука. Только Павлов чувствовал себя полным идиотом, не зная, как себя в этой ситуации вести. Нара и Урсула переглянулись и пожали плечами. Нара показала ей жестом на Павлова. Тот сделал вид, будто не понимает, что от него требуется, и тогда Урсула, положив ему руку плечо, тихо сказала:

«Милый друг, как ты решишь, таким и будет наш ответ!» Павлов напрягся, сожалея о том, что Арнольд Борисович Шлаги не загрузил в его память другие словари, например, толковый словарь аратского языка. В этот момент он услышал в левом ухе жужжание, свидетельствующее о присутствии того, о ком только что подумал: «Это же элементарно, Ватсон! Араты разговаривают на языке пиджин[32], наполовину состоящем из английских слов и выражений. Андырстенд?» «Ага! — обрадовался Павлов. — Вот я вам сейчас покажу!» И так он разговорился с вождем черных аратов Бобом Гудвином, что получил на свою голову проблему. У вождя чернокожих не возникло никаких сомнений в том, что молодой охотник из племени орландов — представитель знатного рода, а посему он приказал одной из своих жен (они были у него на каждой лодке) снять комбинезон и продемонстрировать свои прелести.