Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

После короткого совещания они решили последних сил зря не тратить, а устраиваться на ночлег. И место было для этого подходящее — сухое и скрытое под шатром сплетшихся ветвями хвойных и лиственных деревьев. Недолго передохнув, Павлов заступил на ночное дежурство, сменив на посту Нару. Ночная прохлада быстро развеяла сон. Весело потрескивая, горел костер, окрашивая красноватым цветом могучие стволы окружающих кедров и черных берез, ровно гудели комары, по небу скользили неясные тени ночных птиц. Замерла, заснула старуха тайга, издавая вечные, подчас необъяснимые звуки: то ветка сухая хрустнет, как бы под чьей-то осторожно ступающей ногой, то шелест, ропот какой-то пронесется, а то вдруг не то стон, не то крик жалобный раздастся. Прежде в такие минуты, на Павлова всегда нисходило озарение. Он глубже вдумывался и яснее представлял себе все виденное, слышанное и прочувствованное. Но на этот раз все мысли о смысле бытия перебивало чувство тревоги и неуверенности. В лесу начала куковать кукушка. По народным приметам это означает, что уже около 3 часов ночи. Когда закричит жаворонок, будет 5 часов. В 6 часов утра распускаются одуванчики. Сладко позевывая, к нему подошла Урсула, поздоровалась, и между ними завязался непринужденный разговор, поводом которого стала кукушка. К этой птице орланды, оказывается, тоже имели обыкновение обращаться с вопросом по поводу оставшихся дней жизни.

— Урсула, а сколько тебе лет? — спросил он.

— Двадцать два, мой милый друг. Я, как ты понимаешь, на пять годков старше тебя, но иногда чувствую себя, по сравнению с тобой, ребенком, как наша милая Сара, которой всего одиннадцать лет — охотно ответила она.

— А когда ты родилась? Год, месяц, день, число? — попросил он назвать точную дату ее рождения.

— Я родилась в год Тигра. Это произошло на второй день первой луны за два зимних часа до восхода солнца — ответила она, посмотрев на татуировку на своей правой руке ниже локтевого сустава. Такие татуировки с изображениями зверей, звездочек и фаз луны были у всех орландских амазонок, заменяя им биометрический паспорт.

— А Березка когда родилась? — поинтересовался он, чтобы понять смысл, который она вкладывает в понятие «год Тигра».

— Березка родилась в год Черного Кабана на четвертый день пятой луны. Роды были очень тяжелые, но все обошлось благополучно — начала рассказывать она, и вдруг широко улыбнулась и воскликнула:

— Ой! У нее же завтра день рождения! Пятнадцать лет! Я чуть совсем не забыла. Спасибо, что подсказал. Это ведь ты специально разговор про дни рождения завел? Тебе, наверное, Нара сказала?

— Какая разница? Главное, ты вспомнила, что у твоей сестры завтра день рождения — уклончиво ответил он, придя к выводу, что у орландов, наверное, такое же летоисчисление, как и у древних китайцев.

— Так, уже скоро рассвет. У тебя, милый друг, есть еще время, чтобы еще немного поспать. Впереди у нас трудный день — Урсула прервала разговор напоминанием о том, что ему надо перед предстоящим походом восстановить свои силы. Денек им и впрямь выдался непростой. Дважды они попадали в стремнины и водовороты. Павлову даже пришлось перебраться на лодку-долбленку, так как Сара и Березка совсем выбились из сил. Но они держались стойко, и, наконец, в полдень, прибыли к подножию горы, не только похожей своими очертаниями на верблюда с двумя горбами, но так и называемой — Верблюжьей. Павлов даже удивился: откуда орланды могут знать о верблюдах? Здесь, у Верблюжьей горы, русло реки Припять (Ипуть) распадалась на два рукава: Западный и Восточный, — образуя остров длиною более 15 км. Когда путешественники приблизились к каменистому мысу, то увидели, как на галечный пляж, сомкнув продолговатые щиты, вышли воины, вооруженные длинными копьями с гранеными наконечниками. На голове у каждого из них был конусообразный кожаный шлем. Забрала у шлемов отсутствовали, но лиц воинов нельзя было разглядеть, так как их скрывали густые москитные сетки (накомарники). Павлов догадался, что это и есть орландские амазонки, о которых ему рассказал высокообразованный бес Арнольд Борисович Шлаги. Узнав Урсулу, амазонки положили щиты и копья на гальку, сняли шлемы и поспешили к ним на помощь. Увидев их открытые лица и прически, Павлов уже не сомневался: это — действительно женщины, причем, некоторые — очень даже миловидные. Они вытащили их лодки на берег, а затем помогли донести крупногабаритные вещи до места, где располагался приют и временный штаб помощи для пострадавших от наводнения. Это была неглубокая пещера с широким входом, скорее даже — грот, который с незапамятных времен служил местным племенам нимфеумом — храмом, посвященным богиням рек и озер. Внутри пещеры горел костер, а всего в ней нашли прибежище около трех десятков людей — представителей разных племен и народов, которых наводнение застало неподалеку от Красных Камней. Среди беженцев Павлов заметил человека непривычной внешности.

Загорелое лицо его, смуглое с красноватым оттенком, было лишено бороды и усов. Он носил длинные волосы, заплетенные в одну косу, и был одет в камзол из темно-синего сукна, лишенный вышивок и каких бы то ни было украшений. Павлов тогда еще не знал, что это — Толемей-хан, знаменитый врач, путешественник и составитель первого географического атласа Прибайкальской Империи и прилегающих к ней северных территорий.

Впоследствии он с ним еще несколько раз встретится, но уже при других обстоятельствах. Какое-то мгновение они, замерев от неожиданности, всматривались друг друга, будто пытаясь что-то вспомнить, но потом отвернулись. Нара и Медвяная Роса расстелили на каменном полу пещеры оленьи шкуры, на которые наши путешественники устроились на отдых, а потом Павлов заснул, терзаясь страхами и сомнениями по поводу того, как встретят его и семью в приюте Белохвостого Оленя. И что с Олениной?

Сможет ли она существовать в теле Инги и что произойдет, если она, вдруг, заговорит? Насчет Сары Гудвин он уже договорился с Медвяной Росой о том, что они ее удочерят. Воспитание Рико и Люка он тоже бы не хотел никому доверять, но уже догадывался о существовании какого-то обычая, который регулирует подобные вопросы. У дакотов и кайяпо, как объяснила ему Медвяная Роса, дети, у которых умерли родители, переходят на воспитание в семьи братьев отца. Незадолго до часа заката солнца их разбудила Урсула, которая все время, пока они отдыхали, общалась с боевыми подругами и даже успела составить устное донесение своему командиру о военных приготовлениях кайяпо и приближении хунхузов. Центурион Агата, получив через вестового сообщение о прибытии Урсулы из долгосрочного отпуска и добытых ею сведениях, не мешкая, лично, отправилась на своей ладье к Верблюжьей Горе в сопровождении отделения старших учениц. Павлов и его спутники собрали вещи и в сопровождении Урсулы направились к своим лодкам. Предводительница орландских амазонок уже сошла на берег и наблюдала за тем, как ее подчиненные вытаскивают на галечный пляж ладью, оснащенную мачтой, и с черным, изогнутым, как шея лебедя, носом. Агата поздоровалась с ними, поднеся правую руку ко лбу, к губам и к груди. Затем она подозвала к себе Медвяную Росу, взяла ее под руку и прошлась по берегу, о чем-то беседуя. Пообщавшись с красавицей дакоткой и пожелав ей счастья с новым мужем, Агата подошла к Саре Гудвин, потрепала ее по щеке и на знакомом ей языке черных аратов спросила, как ее зовут и кто ее родители. Чернокожая девочка с опаской ей отвечала. Узнав, что Сара — «священная дева», предназначенная для жертвоприношения, она объяснила ей, что орланды не убивают детей для того, чтобы понравиться своим богам. Услышав об этом, Сара воскликнула: «Слава вашим богам!», — и затем запрыгала от радости, получив в подарок из рук самой «королевы орландов» (таким был титул Агаты в представлении черных аратов) безделушку в виде маленького серебряного колокольчика. Павлов почувствовал, что скоро настанет и его очередь отвечать на вопросы сурового и властного Центуриона. 50-летняя Агата уже десять лет командовала постоянным войском племени орландов. Сам отряд был небольшой — 35–40 человек, но на нем лежало основное бремя защиты племени от внешних врагов и организация обороны Красных Камней. В условиях мирного времени мужчины племени орландов привлекались к военной службе крайне редко, да и то, главным образом, для выполнения вспомогательных функций: проводников, носильщиков, дозорных и гребцов. Агата была среднего роста, худощава, с короткими с проседью волосами и лицом, обезображенным шрамами и отметинами оспы. Павлов обратил внимание на ее скромное одеяние: штаны из оленьей замши, напоминающие рейтузы, и потертую кожаную безрукавку. Под безрукавкой виднелась рубаха из грубого домотканого холста. На поясе у нее висел короткий бронзовый меч в простых деревянных ножнах. Никаких доспехов, кроме металлических наколенников на ней не было. О ее мужестве, отваге и военной смекалке ходили легенды. Правда, Павлов узнает об этом позже. Пока же он почувствовал исходящую от этой удивительной женщины столь мощную энергетику, что его сразу бросило в жар.