На поляну вышел второй кхор и, задрав голову, оглядел небо. Первый вышел из хижины с горящим факелом на шесте; второй быстро побежал к дому, в котором прятались Рейш и Зэп-210. Первый не смотрел в ту сторону. Кхор вошел, и Адам изо всех сил нанес удар. Сейчас ему было все равно, мужчина перед ним или женщина. Жертва камнем рухнула на пол. Рейш кинулся к неподвижному телу, сорвал накидку: мужчина. Связав ему руки и ноги ремешками от сандалий, Адам заткнул бедняге рот рукавом его же черного жакета, потом с помощью Зэп-210 оттащил мужчину за вешалку с масками, быстро обыскал. Он нашел пару железных дротиков, кинжал и мягкий кожаный мешочек с цехинами. Все это Адам переложил в свои карманы, хотя и не без угрызений совести.
Зэп-210 стояла у двери и завороженно смотрела наружу. Первая из появившихся на поляне оказалась женщиной. Она стояла рядом с факелом, который воткнула в углубление возле помоста, в белом балахоне и маске. Судя по всему, таинственное исчезновение мужчины, зашедшего в хижину, не встревожило ее.
Рейш выглянул.
— Теперь, пока она одна...
— Нет! Сюда идут люди!
Три неясных силуэта проскользнули в разные хижины. Потом, облаченная в балахон и маску, вышла еще одна женщина. Она закрепила горящий факел в углублении и застыла рядом с первой. Остальные кхоры появились в мужских масках и белых одеяниях, похожих на женские. Они подошли к центральному помосту и встали возле своей подруги, которая даже не шевельнулась. Рейш стал понимать, зачем существуют священные рощи. Зэп-210 с интересом наблюдала за происходящим.
Рейшу стало не по себе. Если дальше все будет так, как он думает, девушке предстоит пережить настоящий шок.
Появились еще три человека. Один из них направился к хижине, где прятались Рейш и Зэп-210. Рейш попытался разделаться с ним так же, как с первым, но на сей раз удар получился скользящим, и мужчина, упав, успел вскрикнуть. Рейш мгновенно набросился на него, схватил и держал за горло, пока кхор не потерял сознание. Воспользовавшись, как и раньше, ремнями от сандалий и накидкой, Рейш связал его, заткнул рот, а потом отобрал у мужчины кошелек.
— Прости, что пришлось обворовать тебя, но мне сейчас деньги нужнее.
Зэп-210, стоящая у дверей, испуганно ахнула. Рейш подошел к ней. Женщины — теперь их было трое — разделись и стояли совершенно голые. Они начали петь. Призывная, нежная, трепетная мелодия без слов невольно завораживала. Трое в мужских масках принялись медленно танцевать вокруг помоста.
Зэп-210 пробормотала еле слышно:
— Что они делают? Почему обнажили свои тела? Я такого еще не видела!
— Просто религиозный обряд, только и всего, — нервно сказал Рейш. — Не надо смотреть. Иди ложись. Поспи. Ты, наверное, очень устала.
Ее взгляд выражал недоверие и изумление.
— Ты не ответил на мой вопрос. Я так смущена, сбита с толку. Никогда раньше не видела я голого человека. Неужели на гхиане все ведут себя так... так неприлично? Что они собираются делать?
Рейш попытался заслонить ей обзор.
— Не лучше ли тебе пойти поспать? Обряды только нагонят на тебя скуку.
— И вовсе это не скучно! Меня поражает, что люди могут вести себя так непристойно, так распускаться! Ты только посмотри! А мужчины!
Рейш глубоко вздохнул. Пора.
— Иди сюда. — Он подал ей женскую маску. — Надень это.
Она в ужасе отпрянула.
— Зачем?
Рейш взял мужскую маску, приладил ее.
— Мы уходим.
— Но...
Она бросила зачарованный взгляд на помост.
Рейш бесцеремонно повернул ее к себе лицом. Потом одну из шляп кхоров надел на нее, вторую водрузил на себя.
— Они нас наверняка увидят, догонят и убьют, — произнесла девушка.
— Может, и так, — согласился Адам. — Но все равно надо уходить. — Он оглядел поляну. — Иди первой, укройся за хижиной, а я за тобой.
Девушка вышла из хижины. Женщина на помосте призывно пела, обнаженные мужчины молча слушали ее.
Рейш присоединился к Зэп-210. Удалось им остаться незамеченными? Песня то затихала, то звучала громче...
— Иди в рощу. Не оглядывайся.
— Смешно, — пробормотала Зэп-210. — Почему мне нельзя посмотреть?
Все же она послушно зашагала к лесу. Рейш шел позади. Из хижины донесся дикий вопль ярости. Пение резко оборвалось. Нависла тяжелая тишина.
— Беги! — скомандовал Адам.
Они помчались по священной роще, отбросив шляпы и маски. Позади слышались злобные крики. Но кхоры не преследовали их, возможно из-за того, что были голыми[10].
Рейш и Зэп-210 достигли опушки рощи и остановились перевести дыхание. Голубая луна всходила сквозь обрывки облаков; остальное небо было чистым.
Зэп-210 подняла голову.
— Что это за маленькие огоньки?
— Звезды. Далекие солнца. Вокруг большинства вращаются целые семейства планет. Одна из них по имени Земля — родина людей, к которым принадлежим мы с тобой. Дирдирмены, часчмены и эти кхоры — все происходят от человеческой расы.
— Откуда ты все это знаешь? — спросила Зэп-210.
— Когда-нибудь я тебе расскажу. Не сегодня.
Они двинулись в путь, шагая под звездным небом. Рейш испытывал странное чувство. Он словно вновь стал юношей и гулял сейчас по зеленым лугам Земли со стройной девушкой, вскружившей ему голову. Иллюзия была такой полной, что он взял за руку шедшую рядом Зэп-210. Она окинула его усталым взглядом, в котором читалось явное неодобрение, но протестовать не стала, приняв безропотно еще один непонятный обычай гхиана.
Рейш постепенно пришел в себя. Он на Тчаи, а его спутница... Он прогнал непрошеную мысль. Словно почувствовав изменившееся настроение Адама, Зэп-210 резко вырвала руку; может быть, на несколько мгновений и ей овладели сладкие грезы и теперь она злилась на Рейша?
Они продолжали путь молча. Когда голубая луна нависла прямо над головой, добрались до мыса из песчаника и нашли у его подножия защищенную от ветра нишу. Закутавшись в плащи, путники кое-как устроились на кучах песка. Рейш не мог уснуть. Он лежал, разглядывая небо и прислушиваясь к дыханию девушки. Она тоже не спала. Почему он решил так внезапно бежать из рощи, несмотря на грозящую им погоню и смерть? Чтобы защитить невинность девушки? Смешно. Он повернулся: ее лицо — бледное пятно, омытое лунным светом, — обращено к нему, глаза открыты.
— Никак не могу уснуть, — сказала она тихо. — Я слишком устала. Поверхность меня пугает.
— Иногда она пугает и меня, — признался Адам. — Но неужели ты хотела бы вернуться в Убежище?
Как обычно, она ответила уклончиво:
— Я не понимаю того, что вижу. Не понимаю себя... Никогда не слышала такого пения.
— Вечные песни, над которыми не властно ни пространство, ни время, пришедшие, быть может, с древней Земли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
