к вам просьба великая — до утра парнишку у вас пристроить. Восемь человек сейчас прибыло, не знаю, что с ними делать — должны были еще утром приехать, но поезд опоздал. Теперь старшая медсестра ушла домой, и все ключи от свободных комнат с собой забрала, — она оглянулась на широко зевавшего в это время парнишку, слегка приблизила свое лицо к Сергею и интимно пояснила: — У нас есть такая молодежь несознательная из персонала, что ищет, где с отдыхающими можно порезвиться. Поэтому, если комнаты незаняты, то старшая медсестра ключи от них вечером к себе домой забирает — чтобы никто, значит, там не пристраивался, а то главный врач потом нам выговаривает, что за порядком не следим. Уследишь за ними, как же!
— Ладно, ставьте свою раскладушку, — прервал ее Сергей, — но только до утра.
— Конечно, я утром их размещу, — обрадовалась кастелянша, а паренек, робко переступив через порог, застенчиво сказал:
— Здравствуйте.
Он тут же свернулся калачиком на раскладушке и затих — видно, сильно устал с дороги. Сергей выключил свет и тоже лег, чтобы продолжить свои размышления, но мысли в голову к нему больше не шли, и неожиданно для самого себя он заснул.
Разбудили его грохот и вспыхнувший сразу же вслед за этим свет — возвратившийся сосед споткнулся о раскладушку и теперь стоял посреди комнаты, потирая коленку.
— Мать моя, это что ж такое? Подселили, что ли?
Парнишка все также мирно спал, ровно посапывая носом. Сергей автоматически взглянул на часы — половина двенадцатого.
— Только до утра, завтра переселят, — объяснил он. — Гаси свет, разбудишь.
Шахтер скинул одежду, поворочался немного на кровати, потом тихо позвал:
— Слышь, Серега, не спишь еще?
— М-м-м, сплю, — промычал Сергей и попытался притвориться спящим, но это ему не удалось, потому что шахтера распирал безудержный восторг.
— Слушай, Аида от твоих духов вообще забалдела, так что с меня еще причитается, — в его шепоте слышался неподдельный восторг. — Слышишь, что я говорю? Слышишь, или нет?
— Угу. Аида?
— Это ее так зовут — Аида. В парке санаторном погуляли, мороженым ее угостил.
Сергей, перестав притворяться спящим, не удержался и съехидничал:
— И все? Мороженое твоя Аида, я думаю, и без духов бы съела.
— Так она замужем, оказывается, и ребенок у нее — жалко, — печально вздохнул шахтер.
— Не понял, ты что, жениться на ней собирался?
— Да я не про то, я про то, что побыть вдвоем негде.
— Проблемы тоже! Она в санатории ночует?
— Она в Евлахе живет, их на работу автобус каждый день возит. Это недалеко, я бы съездил, только ведь домой к ней никак нельзя — муж, свекровь. А парк здесь маленький, и народ везде. У подруги тоже не приткнешься — городок небольшой, все про всех знают. Раньше, Аида говорила, можно было с кастеляншей договориться и на ночь ключ от пустой комнаты взять, но теперь старшая медсестра стала ключи забирать. Аида говорит, что эта медсестра — вреднющая баба, до жути аж. Как муж ее бросил, так она за всеми высматривает, вынюхивает, покоя от нее нет.
— Лучшие блюстители нравственности получаются из старых дев и брошенных жен, — философски изрек Сергей.
— Слушай, Серега, а ты… это… Не мог бы завтра вечером на пару часиков куда-нибудь, а? Тут кинотеатр есть — там «Бродяга» идет.
— Нет, — твердо ответил Сергей, прекрасно знавший, что в таких случаях за «завтра на пару часиков» обычно следует «послезавтра на пару часиков» и так далее, а ежедневно слоняться вечерами по парку ему совершенно не улыбалось. — На меня не рассчитывай, я индийских фильмов не люблю и из дома обычно надолго не отлучаюсь. Так что поищите другое место.
— Нет, так нет, будем искать, — грустно вздохнул ничуть не обидевшийся шахтер.
Утром пришла толстая кастелянша, аккуратно сложила раскладушку и увела паренька завтракать. Когда Сергей, побрившись, появился в столовой, мальчик уже сидел за столиком у окна рядом с высокой молодой женщиной и что-то оживленно ей рассказывал. У женщины было красивое, но очень строгое лицо, и сходство ее с мальчиком сразу же бросалось в глаза, поэтому Сергей, ожидая, пока подадут завтрак, от нечего делать гадал, кем же они друг другу приходятся. Мать и сын? Но она казалась чересчур молодой для такого взрослого сына. Брат и сестра?
— Доброе утро всем, — прервала его размышления одна из дам постбальзаковского возраста, усаживаясь рядом за стол, — Сережа, почему у вас вид сегодня такой меланхолический? Как ваша печень, как вам истису? Мне кажется, на меня эта вода плохо действует — всю ночь была изжога.
— Доброе утро, гм. Да нет, я нормально, м-м-м…
«Господи, да как же ее зовут? Мое имя, главное, все уже запомнили, как им это, интересно удается? Я один, как идиот».
— А мне кажется, это после вчерашнего тюбажа, — озабоченно заявила вторая дама, опускаясь на стул и ощупывая свой бок, — лично у меня появилась боль в подреберье.
За соседним столиком уже начал свое энергичное верещание на руках у матери бойкий малыш. Его отец и развернувшийся к нему вполоборота старик-орденоносец спорили о том, нужно ли класть в прикормку для леща молотый кофе. Кареглазая официантка Аида, улыбаясь, расставляла на столе тарелки с кашей.
— Сразу говорите, товарищи, кому нести чай, а кому компот, — кокетливо тряхнув сережками, проговорила она, и ноздри Сергея уловили тонкий аромат туалетной воды для мужчин, привезенной Петром Эрнестовичем из Берлина.
Вечером конопатый шахтер вернулся довольно рано и с ходу поделился новостями:
— Санаторий для отдыхающих экскурсию организует — на три дня. Закатальский заповедник, Лагодехский заповедник, Телави. Автобус удобный, сидения мягкие, питание организовано, не хочешь поехать?
— Спасибо, нет.
— Ладно, ничего, Елена Капитоновна и Надежда Семеновна едут.
Он сказал это с таким воодушевлением, что Сергей не смог удержаться от вопроса:
— А кто это? Ну, эти — Надежда Семеновна и эта, как ее… Кто они?
Шахтер воззрился на него, раскрыв рот.
— Шутишь? Мать моя, ты ж с ними за одним столиком в столовой сидишь!
Постаравшись скрыть свое смущение, Сергей небрежно заметил:
— Ах, эти! Я просто не понял, почему ты о них с таким воодушевлением говоришь. Едут и едут, а что тут такого особенного?
Воркутянин даже подпрыгнул на месте и начал взахлеб объяснять:
— Они с Аидой постоянно договариваются, чтобы она им одежду гладила — барахла-то у них вон сколько, каждый день платья меняют, а там каждую складку нужно нагладить. А Аиде деньги нужны — муж пьет, а свекровь, зараза, всю свою пенсию на сберкнижку складывает, на хозяйство ничего не дает, — в
