зачем вы здесь?
- Я…
Прежде, чем ответить, Беатрис внимательно осмотрела его. Конечно, из добрых побуждений: хотела убедиться, что некоторые кости маэстро остались целы… Но заметила она кое-что иное: растрепанные волосы, рубаху с оторванными пуговками, синяк от засоса на шее. Тогда Беатрис перевела взгляд на дом Фатимы. Взгляд Альваро непроизвольно дернулся туда же.
- Ах, вот как обстоят дела… - сухо произнесла студентка. - Вы нашли эффективный подход к Фатиме-аллен. Получите много материала для книги…
Он только кашлянул:
- Кхм-кхм…
- Правда, я не понимаю, зачем было лицемерить? “Бездушная змея”, и все тому подобное.
- Ну… э…
Она смягчилась:
- Садитесь в машину. Отвезу вас в больницу.
Альваро не двинулся с места. Пришел его черед делать наблюдения.
Беатрис не просто проезжала мимо, таких совпадений не бывает. Она ехала именно сюда: либо к нему, Альваро, либо к Фатиме-аллен. Что Альваро здесь – она знать не могла. Тогда – что она забыла у примы Права?
- Маэстро?.. - позвала Беатрис.
Он продолжал размышлять. Беатрис откуда-то знала, что философ видел в Колодце героев Соланты. Откуда? Вероятно, от одного из них. Не от Фатимы ли?
Беатрис – дочь судьи, но учится в академии Искусств. Логично было подумать, что ее мама – человек искусства. Но Беатрис ненавидит мать и любит папу. Она пошла бы по стопам отца и стала слугой Иоланты… Если только мать не отвратила ее от эсферы Права. Значит, мать – тоже законник, как и отец.
- Маэстро, что с вами?!
Он глядел на нее внимательно и пристально, как никогда прежде. В чертах ее лица было нечто диковинное, нездешнее. Маленькая примесь – четверть крови, не больше. Ее бабушка могла быть иностранкой…
А волосы – огненно-рыжие: дерзкий, необычный цвет. Вот только он не родной! Беатрис хотела отличаться от матери – и перекрасилась! Стоит присмотреться, заметишь темные корни волос: черные с легким оттенком пепла. Точно такие волосы он видел недавно - разметанными по подушке...
Альваро сказал:
- Дочь Фатимы-аллен хотела сбежать из Права в эсферу Искусств… Лишь пыталась? Или сбежала?
Беатрис опустила взгляд. Он продолжил со злым азартом:
- Уноко, да? Так зовут дочь Фатимы-аллен? Пьяница, распутница, воровка, бездарь… Вы сочинили просто-таки свою противоположность! Трудно придумать персонажа, менее похожего на вас. Даже имечко - анти-анаграмма! Ни одной общей буквы у Беатрис и Уноко!
Она покраснела:
- Маэстро, простите…
- Вы хоть что-нибудь искали в Великом Свитке? Конечно, нет, зачем же! Всю историю своей семьи знаете и так! Но для меня - ни слова правды, лишь выдумка от начала до конца. Даже в блокнот внесли, чтоб не забыть!
- Нет, я много правды сказала! Мама действительно развелась с отцом после Соланты. Она – заносчивая, лукавая, эгоистичная, нестерпимая… Она такая и есть, как я говорила! Если хотите знать, даже про Уноко – почти правда! Ну, было бы правдой, если б я не ушла от Фатимы к отцу… и в эсферу Искусства.
Альваро фыркнул:
- Детские обиды приберегите для мамы! Я ищу убийцу, понимаете вы это? Человека, который может меня застрелить! Каждый день, пока он не найден, - я рискую! Я рассказал вам логичную версию – и вы кивали, а сами смеялись тайком. Вы-то знали, что все это чушь. Можно было просто сказать!
Беатрис уткнулась взглядом в землю.
- Я не знаю, чушь или нет… Мать не говорила про да Виру… Было с ним что-то или не было…
- Вы – дочь Фатимы Ир-Рейи? Хотя бы теперь скажите это вслух!
- Моя фамилия Энхаль, по отцу… Мне больно, когда меня сравнивают с матерью. Даже стараюсь не вспоминать, что мы родня...
- О, бездна! Да есть ли разница, почему вы врали? Я вам верил, вы меня обманывали. Одного этого достаточно! Помощница? Единственный друг?.. Ха-ха-ха, какой сарказм! Вы лгунья, и только!
Она взмолилась:
- Но это же неважно – чья я дочь! Пожалуйста, судите по мне, а не по матери! Вы не представляете, как я устала от этого: “Ах, она ребенок Фатимы-аллен! Ну-ну, теперь все понятно...” Я для того и стала скрывать – чтобы оценивали меня саму! Меня, а не дочку моей мамы!
- Я вас и оцениваю, лгунья несчастная.
- Да я не соврала ни о чем важном! Сказала: у Фатимы нет сына – и это правда, его нет! То есть, она мне никогда не говорила. Я сказала: ван Хальм видел пятерых в Колодце – и это тоже правда! Он писал матери, я видела письмо. Я сказала: мечтаю учиться у вас, стать писателем, написать великий роман о войне – это все тоже правда! Я – человек искусства! Вот главное! А не то, чья я дочка.
Альваро медленно и презрительно покачал головой.
- Вы себе льстите, сеньорита. Настоящий писатель честен и смел. Вы – лживая трусиха. Что самое скверное: имеете наглость спорить с этим.
У нее оставался один шанс - покаяться: “Простите, маэстро, я ошиблась, моя вина, исправлюсь, простите глупышку”. Но Беатрис сделала худшее – возразила:
- Вы же тоже меня обманули!.. На счет шпиона в зеленой машине...
Он примерился и ударил наотмашь:
- Знаете, сеньорита: у вас с матерью много общего.
Глаза Беатрис наполнились слезами. Не дожидаясь ее плача, Альваро развернулся и пошел прочь.
Катастрофа
Пять человек сидели за столом в доме баронессы Вальбрехт и вели непростой разговор. По одну сторону стола находился граф Людвиг фон Лурд с неизменным бокалом в руке, а также Дитрих, чья судьба сейчас решалась. По другую сторону грозно высился князь Владислав Ленц, окруженный двумя хрупкими дамами – баронессой и княжной. Праведный гнев еще бушевал в груди Ленца. Князь говорил жестко и требовательно:
- Честь моего рода осквернена. Компенсация, которую вы, граф, предлагаете, не удовлетворяет меня. Нужно нечто большее, чтобы я забыл обиду.
Однако товарищ министра тоже считал себя правым и уступать не собирался:
- А по мне, предложен прекрасный выход. Зря вы обесцениваете его купеческим словцом “компенсация”. Не только благополучно решается вопрос чести княжны, а и устанавливается ваша связь с древним и знатным дангарским родом, чего так желал император. Причем Дитрих – артиллерист, а именно к артиллерии наш владыка питает особую слабость.
- Он всего лишь поручик.
- Князь, вам не угодишь. Давеча вы сетовали, что брак Ольхи с полководцем оккупантов разозлит олландскую знать. Но поручик –
