своих.
- Ты можешь в скором будущем посетить Максимиана и узнать его мнение?
Катрина даже теперь не моргнула глазом:
- Конечно. Завтра напрошусь на встречу.
- Вот видите, - обратился фон Лурд к князю, - все складывается наилучшим образом.
- Не уверен...
Ленц оставался угрюм, будто чувствовал подвох. Если б он только знал!
И тут Катрина выкинула фортель. Подмигнув Дитриху, она спросила:
- Братец, большое приданое дают за Ольхой?
Дитрих мысленно взвыл: “Заче-еем?! Не надо его злить!” Князь тут же вскипел:
- Приданое?! Я не ослышался?!
- А что, у вас в Олландии иные порядки?
- Ваш брат обманом завладел Ольхой! Пусть даже не заикается о приданном!
- Видите ли, князь, - с расстановкой молвила Катрина, - право носить фамилию фон Эйринг стоит дороже любых денег. Всякий мужчина моего рода сочтет за оскорбление саму идею – взять в жены бесприданицу. Родичи перестанут уважать Дитриха, если он не взыщет своего.
Она окинула поручика самым требовательным взглядом. Дитрих поддался напору “сестры” и произнес:
- Да, ваше сиятельство, я хочу узнать о приданом...
Князь сжал кулаки.
- Ваша жизнь – это приданое, наглец! Будьте благодарны, что все еще дышете!
Дитрих побледнел, а Катрина сверкнула глазами:
- Это понимать как вызов? Братец, окажи князю любезность: убей его. Коль вызывает князь, то твой выстрел первый.
Ленц опешил. Ослепленный яростью, он как-то не учел, что первым стрелять будет Дитрих, а тем более – что может попасть.
- Господа, прошу вас!.. - вскричала баронесса. - Зачем снова затевать ссору! Только уладилось миром, как тут опять!.. Графиня, не лейте масла в огонь!
Катрина пожала плечами:
- Я лишь задала логичный вопрос.
- Никакого приданого! - отрезал Ленц.
Товарищ министра заговорил:
- Князь, согласно просьбам баронессы, я прилагал все усилия, чтобы уладить дело миром. Ваше упорство в создании конфликта изменило мои планы. Я не собирался упоминать об этом, но коль вы так настаиваете... Три месяца назад примерно на сотой версте маршрута Плютва – Лацень произошло внезапное нападение. Эскадрон гусар партизанским путем прокрался в глубокий тыл и атаковал железнодорожную станцию. Если б ее не защитила отважная артиллерийская батарея, все снабжение наступающей армии могло быть сорвано. Так вот, князь: сия коллизия случилась в ваших землях.
Ленц подавился своим гневом. В буквальном смысле: задохнулся и покраснел, будто в горле встал комок.
- Граф, я не имею касательства... Ротмистр Липшиц без моего ведома... Я сам пришел в ярость!
- Когти кайзера провели расследование и, кажется, не нашли доказательств вашего участия. Но отсутствие доказательств еще не означает невиновности. Если я заострю внимание кайзера на данном эпизоде, его величество испытает недоверие к вашему сиятельству.
- Но я не связан с этим! Бесполезность кровопролития давно мне очевидна! В те дни мое воеводство уже сложило оружие!
- Сперва нападение на станцию. Похоже, вы не виноваты, но подозрение имеется. Затем дуэль с поручиком фон Эйрингом. Кажется, у вас есть повод – но не очень-то весомый. А также – участие в рыбалке. Вы прибегли к магической помощи фишмайстера...
- Только ради Ольхи!
Фон Лурд воздел указательный палец:
- Вот именно! С помощью магии ваша племянница должна была покорить дангарского вельможу и открыть вам путь к чину наместника. Она проявила наивность и нацелила волшебство на скромного юношу, знакомого с детства. Вы остались недовольны и решили его убить... Если кайзер увидит события под таким углом - речь пойдет уже отнюдь не о наместничестве. Вам знакомо понятие “унзихер”?
Князь переменился в лице. Он прекрасно знал это слово. Захватив новую страну, империя подвергала сортировке тамошнюю знать. Дворяне, которые содействовали Дангару, либо хотя бы не оказывали сопротивления, признавались надежными. Им позволялось сохранить свои владения, а простой люд, проживающий в их землях, сохранял свободу. Но те, кто вредил империи, обозначались термином “унзихер” - ненадежные. Их владения изымались – полностью или частично. От двадцати до семидесяти процентов населения (смотря по тяжести вины) получали рабское клеймо.
- Это подло, - процедил Ленц. - Я уступил свое воеводство без боя! Я сделал все, чтобы мои люди сохранили свободу!
- Империя вам признательна, - кивнул фон Лурд. - Но не стоит сейчас рисковать тем, что досталось вам такой дорогой ценою.
Неизвестно, чем окончилась бы сцена. Гордость велела князю встать на дыбы. Разум требовал успокоиться и принять совет графа. Сложно сказать, что победило бы, если б не явился дворецкий с докладом для баронессы:
- Ваша милость, какие-то двое рвутся увидеть поручика. Вроде как, его денщик и секретарь. Говорят: по неотложному делу.
У Дитриха сроду не было секретаря, но в эту ночь он уже ничему не удивлялся.
- Я выйду к ним.
- Нет, лучше пригласите их сюда, - велела баронесса. - Нынче, если кто-то куда-то выходит, начинаются беды.
Дворецкий привел сразу троих: Милоша, Отто и камня, что стерег ворота.
- Привратник говорит, что уже видел их прежде.
- Где ты их видел? - спросила баронесса.
- Только этого, денщика, - доложил камень. - Он тут шатался несколько дней подряд, приносил писульки для княжны. Я сказал: “Поколочу”, он сказал: “Не надо”. А второго я раньше не встречал. Назвался секретарем.
У Дитриха душа ушла в пятки. Стоит Отто сейчас сказать: “Здравствуйте, поручик фон Дорт” - и не видать Дитриху завтрашнего дня.
Но Отто был слишком хорошо воспитан и начал приветствовать господ по старшинству титулов:
- Доброго здравия, ваше сиятельство. Простите нам внезапное вторжение, лишь срочные обстоятельства тому причиной. Сильной руки, ваша милость. Вам также приношу извинения. Доброй ночи, баронесса. Позвольте отметить ваш великолепный вид...
Пока Отто развлекал господ красноречием, Милош подскочил к Дитриху и зашептал:
- Йориксен требует срочно собираться. Он хочет выехать в Олландию завтра. То есть – уже сегодня.
- Как – сегодня?.. Билеты же куплены! Через десять дней!
- Отто уже поменял. Нужно очень срочно. Из-за того, что все поумирали.
- Во имя господа, кто поумирал?!
- Не могу знать. В газете писали, но я-то не читатель.
Князь отделался от Отто и потребовал ответа:
- Поручик, что за новости?
Дитрих глянул на “сестру” и вдохновился ее примером. Поднявшись из-за стола, он произнес с болью в голосе:
- Все поумирали, ваши сиятельство. Вернее сказать, погибли. Моя рота понесла тяжкие потери. Я должен срочным порядком вернуться на фронт.
- Соболезнуем, - хором сказали граф и баронесса.
Князь шумно вздохнул.
