Сочувствовать соблазнителю он не собирался, но не мог и продолжать конфликт с человеком, который прямо сейчас едет проливать кровь.
- Секретарь, дайте нам полчаса.
Отто поклонился:
- Не смею возражать, ваше сиятельство.
- Баронесса, велите подать бумагу и чернила. Поручик, требую письменно изложить то, что вы утверждали в устной форме.
Дитрих чуть не ляпнул: “Что я – фон Эйринг?..” К счастью, в этом пока никто не сомневался.
- Что ты готов на все, - подсказала Катрина.
Дитрих начал писать:
“Ваше сиятельство князь Владислав Ленц,
прошу руки вашей племянницы Ольхи, к коей испытываю сильное сердечное влечение.
Обещаю стать для нее верным и заботливым мужем, а также...”
Князь смотрел через его плечо и, кажется, был удовлетворен. Окончив бумагу, Дитрих не поставил подпись, а повернулся к Ленцу.
- Ваше сиятельство, коль мы перешли... амм... к письменным договоренностям... Не соизволите ли и вы составить документ?
Ленц нахмурился, но на сей раз спорить не стал. Должно быть, веские доводы графа успели завладеть его сознанием.
- Что именно вы хотите?
- Участок земли. Небольшой, всего сотня десятин. Позвольте указать на карте...
* * *
Они выбрались на улицу и сели в бричку, и кучер щелкнул кнутом, послав конягу рысью. Когда чертово поместье скрылось за поворотом, Дитрих выдохнул и обмяк, растекшись по сиденью.
- Братцы, как же вы вовремя явились! Я уж не чаял выбраться живым!
- А что было-то, хозяин? Княжна сильно возмутилась?
- Княжна – не слишком, а вот князь... Да ладно, что было – то прошло. Здорово, что скоро уедем.
- В восемь-тридцать утра, если говорить точно. Ваши вещи уже собраны. Я хотел предупредить фрау Мари, но не знал, в каком виде вы для нее все оформили.
- Скажу, что еду служить. Раз вещи собраны, давай сразу к ней, я попрощаюсь.
- Извозчик, айда на Витвенплац!
Тут Дитрих вспомнил о своем любопытстве.
- Отто, скажите: кто же там поумирал?
- А вы не знаете? В газетах писали...
- Там постоянно что-то пишут, частенько и о душегубстве. Какой конкретно случай вы имеете в виду?
- Коль вы не знаете, то и я говорить не должен. Мастер не велел. Он сказал: “Убеди поручика уехать поскорее, а про тот случай молчи”.
Дитриха осенило:
- Постойте-ка! Неужто Йориксена подозревают в убийстве?!
- Что?.. Нет, сударь! Ни в коем случае, даже думать не смейте!
- Тогда зачем бежать, если он не виноват?
Вместо секретаря ответил Милош:
- Есть мудрое правило, хозяин: виноват, не виноват - а от жандармов держись подальше. По вине накажут- хотя бы будет справедливость, а коли без вины – совсем обидно.
Дитрих улыбнулся:
- О, да, это я понимаю. Прямо сейчас – в особенности!
Мысли о скором поезде из Хофштадта наполняли его самым что ни есть вдохновением.
Дома на Витвенплац поручик разбудил жену и сообщил новость почти теми же словами, что и князю: рота потерпела большую убыль офицерского состава, потому требуется срочно выехать в район боевых действий.
Мари, конечно, разрыдалась.
- Ты же обещал служить в штабе... Говорил: никакой опасности...
Дитрих не стал объяснять, что главная опасность грозит ему тут, в столице. На фронте еще как карта ляжет, а здесь – точно пристрелят, едва поручик фон Эйринг окажется фон Дортом. И случится это не позднее завтрашнего дня. Катрина-то обещала поговорить о нем с маркграфом Максимианом. Глава рода фон Эйринг точно знает всех своих внучатых племянников!
Эти мысли Дитрих оставил при себе, а жену успокоил иными словами:
- Не переживай, рота после потерь уйдет на комплектацию. Камней перебили – жуть сколько! Пока пригонят новых, пока я их обучу – глядишь, и кончится война.
- А если не кончится? Если снова в бой?.. Любимый, я не проживу без тебя! И Хайнц не проживет. Не бросай нас, пожалуйста!
Он сказал: когда рота будет готова к бою, он сообщит в письме. А пока такого письма нет, Мари нечего опасаться. Она велела писать не только об этом, а как можно чаще, каждый день!
- Что ж я буду писать-то? На каждый день и новостей не наберешь! Военная жизнь – такая скука!
- Пиши о том, как любишь! Делись всеми мыслями – любыми, какие прийдут!
Одна мысль пришла прямо сейчас, и Дитрих поделился:
- Скажи, если так повернется, ты не против... амм... эмигрировать в Муарис?
Жена заподозрила, что муж замыслил дезертирство. Сперва ужаснулась:
- О, боже, это же позор!
Но одумалась и поменяла взгляд:
- А впрочем... Как делить награды, так тебя – в отставку. А как погибать за кайзера, так сразу: явись срочно. Пускай сами воюют при таком подходе. Я согласна!
Дитрих даже не подозревал в жене подобной преданности. Он крепко сжал ее в объятиях и прослезился. Сказал:
- Нет, пока ничего такого... Просто, если очень плохо повернется...
- Тогда ты только скажи, куда приехать! Мы с Хайнцем примчим первым же поездом! А до тех пор – пиши каждый день, слышишь?
После удивительно теплого прощания Дитрих в растроганых чувствах заскочил в номера, забрал вещи и покатил на вокзал. Милош сопровождал его, а Отто ранее уехал за фишмайстером, назначив встречу на перроне.
Когда Дитрих явился туда, состав уже был подан. Паровоз шипел, как котяра, прогревая котлы. Первые пассажиры рыскали по платформе в поисках своих вагонов. Фишмайстер Йориксен пришел в компании секретаря и двух носильщиков с горою поклажи. Видимо, в чемоданах хранилось все, что только может понадобиться для рыбалки.
- Угодили вы в переплет, да? - спросил Дитрих без издевки, скорее по-дружески, как товарища по несчастью.
- В какой?
- Ну, с теми покойниками.
Фишмайстер озлился:
- С теми покойниками у меня меньше связи, чем у вас – с каталийскими алленами. Я уезжаю от идиотов, коим мерещится сия связь. Если вы из их числа, я вас высажу на первой станции.
- Тогда не найдете мой шёнбрун.
- Я уже знаю воеводство. А шёнбруны с малого расстояния чуют друг друга. Порыбачу в соседнем Колодце и найду ваш.
В
