действительно серьёзное я бы знал, поверьте. Побег — это тоже серьёзно, но не смертельно, и я очень хочу лично поговорить со своей девочкой по душам, понять, что заставило её бежать от родителей и воздать, самое главное, виновникам по заслугам. Стоп… — во взгляде Владимира мелькнуло озарение:
— Стоп, а не потому ли вас заслали, что виновников искать не стоит? Папа и мама… Стоило догадаться. «Большой дядя» опасается, как бы я не начал сокращать поголовье его родственников. И «хитрая тётя» на самолёте быстрее ветра мчится, чтобы кое-кому по зубам не прилетело. Дело приобретает дурной оборот…
Горин напрягся. Лицо Огнёва, расслабленное несколько секунд назад, мгновенно обрело острые хищные черты готового к бою воина, а в глазах парня загорелись опасные огни, не сулящие ничего хорошего.
— Константин Андреевич, надеюсь вам не поставили задачи задержать меня любыми способами?
— Генерал-лейтенант Вяземская не настолько глупа. Не беспокойтесь, вашу сестру и учеников никто пальцем не тронет. Генерал-лейтенант об этом предупредила особо и трижды акцентировала внимание всех привлечённых лиц. Ни ей — никому не нужны проблемы.
— Похвально. Её предусмотрительность радует, только где она была раньше? Ладно — это тема для отдельного разговора и не с вами, Константин Андреевич. Филеров предупредите, не надо им за мной следить, иначе с глазами плохо будет. Сегодня я на мелкие сглазы размениваться не собираюсь. Я серьёзно, без шуток.
— Я так и понял, — кивнул Горин, вынимая из нагрудного кармана мобильный телефон.
— Приятно, что между нами нет недопонимания, — сухо улыбнулся Владимир, аккуратно снимая фотографию Анастасии со стеклянной дверцы шкафа. — Всего хорошего…
Губернатор непроизвольно моргнул и потряс головой. Огнёв, стоявший у шкафа, буквально телепортировался в неизвестном направлении, причём, и Горин готов был покляться на суде, входная дверь дома не скрипела, а окна не открывались. Только сработавшаяся пара наблюдателей, расположившаяся через дорогу с комплексом следящей аппаратуры, в том числе с тепловизором, принялась активно тереть резко заслезившиеся глаза.
ПРОДА от 08.12.2024.
НЕ БЕЧЕНО!
* * *
Присев на лавку в тенистом сквере, расположенном около Николаевской церкви — старейшего православного прихода в Харбине, Владимир с наслаждением прикладывался к бумажному стаканчику с великолепным кофе, сваренным молодой китайской девчушкой в ближайшем кафе, крепкие, молочного цвета зубы, безжалостно рвали на куски уже второй фаршированный блинчик… Да, голод совсем не тётка, а побегать ему пришлось немало. Впрочем, оставим за рамками повествования подробную историю поездки в Харбин, куда нашего героя направила волховская волшба, остановимся на основных вехах.
С легкостью оторвавшись от своры филеров и наблюдателей, Огнёв добрался до станции, где сумел незамеченным сесть в заднюю кабину локомотива ближайшего поезда, следующего в сторону столицы губернии. На узловой станции он перебрался на высокоскоростную «Стрелу», суя контролёрам и проводникам красную книжечку, очень похожую на удостоверения сотрудников силовых органов. Через минуту после встречи с ним бдительные сотрудники железнодорожного ведомства напрочь забывали о молодом силовике, с комфортом разместившемся в комфортабельном кресле пассажирского электропоезда.
Вокзал «Харбин — центральный» встретил нашего путешественника упорядоченной суетой, так непохожей на многоголосый хаос, царивший до эпидемии. Чувствовалась рука Горина, заставившего чиновничью рать работать по законам военного времени. Провернув тот же фокус с липовым удостоверением и избежав внимания камер видеонаблюдения, Владимир выбрался в город. Не теряя времени впустую, он направился туда, куда его вели чутьё и магия, в конце концов приведшие к волонтёрскому центру около Николаевской церкви.
Купив в ближайшем магазине одноразовый гигиенический набор и недорогой, но приятно пахнущий лосьон после бритья, Огнёв привёл себя в порядок в уборной комнате кафе и побрился, после чего отдал дань кухне заведения общепита, заказав кофе и блинчики на вынос. По прибытию на место интуиция прошептала не спешить, ведь есть шанс узнать много интересного. Тщательно взвесив все «за» и «против», он доверился голосу разума, расположившись в сквере, с которого открывался великолепный вид на церковь и волонтёрский центр.
После окончания перекуса бумажные стаканчик и контейнер из-под блинчиков полетели в урну, туда же отправилась влажная салфетка, которой вытерли руки, а наш наблюдатель удивлённо крякнул, разглядев пассажира, вышедшего из такси, припарковавшегося на общественной парковке у волонтёрского центра.
— Так-так-так, — пробормотал Владимир, провожая взглядом одетого в гражданскую одежду Маккхала, скрывшегося за высокой дверью центрального входа волонтёрского центра. — А где же второй братик?
Трофимыч нашёлся около церкви, откуда лениво парящим орлом обозревал подходы к скверу и обители волонтёров. Не будь на Владимире лёгкого отвода глаз, бдительный казак срисовал бы и его. Пришлось кардинально усиливать меры безопасности. Старый опытный пластун способен засечь тень, чего сейчас не хотелось бы, ведь развязка близко, а сердце в груди колотится бешеным молотом.
— Оба-двое, вот вы и попались, старички-разбойнички, — отряхнув штаны, Огнёв ленивой походкой направился к стоянке такси.
Между тем бдительный сторож у церкви продолжал страдать избирательной слепотой, в упор не замечая человека, скрывшегося за рекламным стендом, установленным у парковки. Ожидание тянулось мучительно долго, пять минут показались столетиями. Маккхал со спортивной сумкой через плечо, придерживающий дверь перед смуглой черноволосой девушкой со стройной фигурой, которую не могло скрыть платье в пол, показался спасителем, ниспосланным с небес. Пропустив удар, сердце забилось вольной птицей, запертой в тесной клетке. Сняв отвод глаз и выдохнув, Владимир решительно двинулся наперерез.
— Чито⁈ — суровый сын гор и кровный побратим не договорил, остановленный кулаком, сунутым под нос. Разглядев владельца оного, он предпочёл прикинуться ветошью и не отсвечивать. Череповато последствиями, как сказал бы Трофимыч.
Застигнутая врасплох смуглолицая красавица не успела ничего предпринять и даже пискнуть, как оказалась в крепких, но нежных объятиях молодого человека, но быстро пришла в себя.
— Привет, Солнышко! — больше ничего Владимиру сказать не дали, залепив рот поцелуем. Со стороны волонтёрского центра весело засвистела и заулюлюкала высыпавшая на улицу молодёжь.
С трудом оторвавшись от сказочно притягательных губ, Владимир, под одобрительные возгласы зрителей подхватил Настю на руки и зашагал в сторону церкви, молодёжь засвистела с утроенной силой.
Протоиерей Никодим, подслеповато щурился, поднимаясь по ступеням к церкви, в которой совершал службы последние годы. Когда-то жизнь сурово проверила его на крепость духа, покидав по разным «горячим» точкам
