История 1930-х годов демонстрирует, что работа золотого стандарта на практике в первую очередь зависит от выявления и понимания причин, вызывающих изменение спроса на золото. Кроме того, ее результаты заставляют серьезно усомниться в стабилизирующих свойствах золота и показывают, что одна отдельно взятая страна, использующая золотой стандарт, не в состоянии защититься или оградить себя от серьезных потрясений за границей, особенно при фиксированных курсах обмена валют.
Большинство сторонников денежной системы, основанной на золоте или связанной с ним, по-видимому, предполагают, что правительство США является единственным источником инфляции и нестабильности во всем мире, в противном случае не знавшим бы ни того ни другого. Будь это так, одностороннее принятие золотого стандарта могло бы иметь смысл. Однако США – не единственная страна, виновная в монетарных манипуляциях. Нам хватает проблем и с нашим собственным правительством, а если Америка примет золотой стандарт, то как нам заставить остальной мир вести себя прилично?
Другая привлекательная сторона денежной системы, связанной с золотом, состоит в том, что при ней несколько легче разобраться с тем, что же является деньгами. Я признаю, что граница между деньгами и не-деньгами порой весьма расплывчата. Однако эту проблему не решить заявлением о том, что денежная единица определяется как некая фиксированная мера золота, что якобы имело место до 1933 г., когда такой денежной единицей считалась приблизительно 1/20 часть унции золота. Строго говоря, до 1933 г. цена золота составляла 20 долларов 67 центов за унцию, так что один доллар равнялся приблизительно 1/20 от унции золота. Однако система, при которой за единицу счета принимается 1/20 часть унции золота, отражает лишь тот факт, что цена золота зафиксирована – посредством государственного вмешательства и декретов – на уровне в 20 долларов за унцию. Таким образом, доллар как единица счета равен 1/20 унции золота просто потому, что золото стоит 20 долларов за унцию! Если мы установим фиксированную цену на пшеницу в 5 долларов за бушель, станет ли 1/5 часть бушеля пшеницы денежной единицей?
Вмешательство государства и установление фиксированных цен на тот или иной товар не делают деньги или единицы счета «настоящими», так же как не гарантируют того, что реальная ценность данного товара будет соответствовать его номинальной ценности. Для привязки номинальной цены на такой товар, как золото, требуется, чтобы план фиксирования цены финансировался эмиссией денег, когда цена привязки оказывается выше рыночной цены. Когда же цена привязки оказывается ниже рыночной, данный товар следует продавать на рынке, а деньги, полученные от его продажи, изымать из обращения, тем самым уменьшая величину денежной массы. Более того, когда государственные закупки золота или иного товара увеличивают количество денег, это приводит к инфляции и к повышению номинальных цен на другие товары, за исключением номинальной фиксированной цены золота. Верно и обратное, когда государство начинает продавать золото, чтобы удержать цену на него от повышения.
Фиксированная цена гарантирует лишь то, что номинальная цена остается постоянной в пересчете на номинальные доллары, по крайней мере до тех пор, пока правительство не изменит фиксированную цену. Отсюда не следует, что другие цены (в пересчете на единицу товара с фиксированной номинальной ценой) тоже останутся стабильными или что стабильным останется некое среднее от прочих номинальных цен. Соответственно, фиксированием номинальной цены на один товар невозможно добиться стабильности реальной стоимости, включая и реальную стоимость товара, цена на который фиксирована.
Америка прежде (до 1933 г.) поддерживала фиксированную номинальную цену золота. Однако бухгалтерия все равно велась в долларах, а не в двадцатых частях унции золота, хотя вмешательство государства в рынок золота сделало их эквивалентными друг другу. Когда цена золота выросла до 35 долларов за унцию, означало ли это, что цены действительно поднялись на 75%, потому что теперь доллар был равен 1/35 унции золота? Или же это снижение ценности доллара затронуло только иностранцев, имеющих возможность покупать золото у американского казначейства и у американцев, которым было позволено продавать золото казначейству (но сами они покупать у него золото не могли)?
Профессор Салерно пытается ответить на интересный вопрос: каков будет механизм платежей и устройство финансовой и банковской системы при 100%-ном золотом стандарте, когда любые золотые сертификаты на 100% обеспечены золотом, а банки обязаны иметь 100%-ные золотые резервы по депозитам и банкнотам. Банки, по крайней мере первоначально, превратятся в склады золота, а банкноты и депозиты будут представлять собой складские квитанции на золото.
С учетом экономических стимулов, присущих такой системе, скорее всего, она переродится в систему с частичным резервированием, где роль резервов будет выполнять золото. В таком случае этой системе будут присущи те самые проблемы экономической и ценовой нестабильности, которые свойственны системе с частичным резервированием. И особенно верно это будет не в контексте модели закрытой экономики, которой, по-видимому, придерживается профессор Салерно, а в реалистичном контексте открытой экономики, когда другие страны не обязательно придерживаются того же золотого стандарта со 100%-ным или частичным резервированием и где постоянно происходят экономические, политические и военные неурядицы[877].
Фактически широко распространенное неявное допущение наличия закрытой экономики представляется мне одним из самых серьезных изъянов, присущих аргументам сторонников золотого стандарта. Если они желают установить международный золотой стандарт, то перед нами встает проблема, как заставить присоединиться к этой многосторонней системе русских, итальянцев и аргентинцев. Если США в одностороннем порядке установят фиксированную цену золота, то сам по себе этот шаг едва ли побудит другие страны последовать американскому примеру, особенно те страны, которые не привязаны к доллару фиксированным обменным курсом.
Другим изъяном в этих аргументах является неявное допущение о том, что когда запас золота или денег изменяется, цены реагируют на это мгновенно, единообразно и без дополнительных издержек, благодаря чему и относительные цены, и реальные переменные в краткосрочном периоде фактически не меняются. При этом игнорируется инерция цен и ставок заработной платы, так же как неопределенность и издержки, связанные с пересмотром цен. Это едва ли соответствует как фактам, так и рассуждениям великих австрийских экономистов, к авторитету которых профессор Салерно избирательно апеллирует.
