Фридмен удачно определил псевдозолотой стандарт как «систему, при которой золото, вместо того чтобы являться деньгами и определять политику страны, представляет собой товар, цена на который устанавливается государством»[859]. Хотя Фридмен имел в виду международную валютную систему в 1934—1971 гг., его характеристика пригодна и для различных проектов монетарного режима, основанного на правиле цены золота. Собственно говоря, сторонники правила цены золота сами указывают на Бреттон-Вудскую систему как на историческое воплощение сущности их предложений[860].
В принципе, при следовании правилу цены золота на Федеральный резерв возложена задача поддерживать фиксированную цену золота в долларах. Однако само золото представляет собой не деньги, а «внешний стандарт», цену которого Федеральный резерв устанавливает в пересчете на существующие декретные доллары. Нет также необходимости в том, чтобы сам Федеральный резерв непосредственно занимался покупкой и продажей долларов за золото с целью поддержания фиксированной цены на него. «Интервенционный актив», т.е. тот актив, который Федеральный резерв обменивает на рынке на золото, вполне может быть государственными ценными бумагами, иностранной валютой или любым товаром. Все, что требуется от Федерального резерва – продавать на открытом рынке какие-либо активы за доллары, когда цена золота растет, тем самым снижая объем денежной массы и возвращая цену золота к «целевому» уровню. Если цена золота начинает снижаться, Федеральному резерву следует покупать на рынке золото или иные активы, инфлируя предложение долларов, что возвращает цену золота на «целевой» уровень.
Используя цену золота как показатель, отражающий общий уровень цен, сторонники правила цены золота надеются стабилизировать покупательную способность декретного доллара. Если из этого лагеря время от времени и раздаются невнятные пожелания вернуть в обращение золотую монету[861], совершенно очевидно, что правило цены золота предлагается не затем, чтобы у нас были подлинные золотые деньги.
Фактически при таком режиме само золото может вообще не играть никакой роли. Как указывают Артур Лаффер и Марк Майлз, внешним стандартом «может служить один товар или корзина товаров (ценовой индекс)»[862]. Собственно, недавно в адрес Федерального резерва прозвучали призывы учредить ценовое правило на основе тагетирования индекса цен на товары с немедленной поставкой[863].
Ценовое правило, очищенное от терминологии золотого стандарта, может рассматриваться как ориентир для денежных властей при управлении предложением декретной валюты. В этом отношении оно похоже по своей природе, если не по техническим деталям, на количественное правило, предлагаемое монетаристами. Это совершенно очевидно следует из слов Лаффера и Майлза, признающих, что «в неизменном мире, где вся информация бесплатна и доступна, разумеется, будет действовать „количественное правило“, соответствующее данному „ценовому правилу“»[864].
В таком случае этот, так сказать, «монетаризм ценового правила» уязвим для критики по тем же самым основаниям, что и традиционный «монетаризм количественного правила». Самая серьезная претензия к обеим разновидностям монетаризма состоит в том, что они не в состоянии устранить фундаментальную причину инфляции, а именно монополию государства на предложение денег. Встроенный инфляционный уклон политического процесса практически гарантирует, что и количественное правило, и ценовое правило будут проигнорированы или подвергнуты пересмотру всякий раз, как это понадобится государственным менеджерам, управляющим предложением денег.
За свидетельствами о том, насколько успешно удавалось правилу цены золота ограничить наплыв государственных декретных денег, можно обратиться к истории. За примером далеко ходить не придется – достаточно сослаться на почившую в бозе и никем не оплакиваемую Бреттон-Вудскую систему (1946—1971 гг.). При этой системе «фиксированных обменных курсов» денежные власти США следовали правилу цены золота, покупая и продавая золото по официально установленной цене в 35 долларов за унцию. В свою очередь, зарубежные денежные власти следовали правилу цены доллара, поддерживая фиксированный курс обмена своих валют на доллар. По словам Лаффера и Майлза, «пока правила системы выполнялись, увеличение объемов любой валюты ограничивалось жесткими соотношениями обмена валют друг на друга и на золото»[865].
К сожалению, «правила системы» многократно и постоянно нарушались или игнорировались, в том числе в виде открытой корректировки ценовых правил, т.е. девальваций валютного курса, когда они становились препятствием для инфляционной политики, проводимой тем или иным национальным правительством. Стоит ли говорить, что Бреттон-Вудская система не предотвратила инфляции в мировом масштабе, которая поставила систему на колени в 1968 г. и привела к ее окончательному краху в 1971 г.?
V. Деньги: инструмент экономической политики или общественный институт?
Из этого краткого обзора правила цены золота становится очевидно, что его сторонники разделяют доминирующий в наше время взгляд на деньги как на «инструмент» государственной политики. Согласно этому взгляду, монетарная система сознательно и рационально строится или должна строиться таким образом, чтобы как можно эффективнее содействовать достижению различных макроэкономических целей, которые ставит перед собой правительство. Цели экономической политики формулируются и ранжируются в соответствии с критериями, которые вырабатываются независимо от оценок и предпочтений рыночных игроков, выражаемых в структуре количеств и цен, стихийно складывающейся в экономике свободного рынка, а зачастую и вопреки этим оценкам. Исходя из этой точки зрения, та степень, в которой данная монетарная политика оценивается как «оптимальная», зависит от того, насколько ей удается изменить ход стихийных микроэкономических процессов в экономике, чтобы привести к макростатистическим результатам, совпадающим с поставленными целями экономической политики.
Таким образом, аргументация тех, кто выступает за золотой стандарт по причине его превосходства или оптимальности как инструмента монетарной политики, мало отличается от аргументации сторонников декретных денег. Все аргументы обеих сторон посвящены почти исключительно вопросу о том, какие средства, т.е. какая монетарная политика, более всего подходят для достижения определенных выявляемых и поддающихся количественной оценке целей макроэкономической политики, чья желательность – за исключением возможных разногласий, касающихся методов присвоения весов и статистического выражения результатов, – никем не оспаривается.
