Таким образом, аргументация тех, кто выступает за золотой стандарт по причине его превосходства или оптимальности как инструмента монетарной политики, мало отличается от аргументации сторонников декретных денег. Все аргументы обеих сторон посвящены почти исключительно вопросу о том, какие средства, т.е. какая монетарная политика, более всего подходят для достижения определенных выявляемых и поддающихся количественной оценке целей макроэкономической политики, чья желательность – за исключением возможных разногласий, касающихся методов присвоения весов и статистического выражения результатов, – никем не оспаривается.
В число тех целей, к которым должна приводить успешная монетарная политика, обычно входят: поддержание стабильной стоимости денежной единицы или, точнее говоря, стабильности того или иного индекса цен, например индекса потребительских цен, дефлятора ВВП или индекса цен на биржевые товары; подавление циклических колебаний посредством стабилизации различных статистических агрегатов и средних, таких как уровень безработицы, индекс ВВП, индекс промышленного производства и т.д.; поддержание высокого уровня реального экономического роста, опять же оцениваемого по поведению различных статистических индикаторов; стабильность «реальных» процентных ставок.
Вопрос о том, должны ли процессы, протекающие на свободном рынке, модифицироваться в интересах достижения этих внерыночных целей макроэкономической политики путем манипуляций государства с предложением денег – т.е. должно ли государство вообще проводить какую-либо монетарную политику, – очевидно, даже не ставится теми, кто открыто рассматривает деньги как политический инструмент, специально приспособленный именно для такого конкретного употребления.
Короче говоря, аргументы сторонников золота как инструмента экономической политики основаны на специфическом отношении к феномену денег, которое они разделяют с противниками золота и которое, как будет показано ниже, решительно отвергается сторонниками твердых денег. Это отношение состоит в том, что деньги представляют собой механизм, сознательно спроектированный и реализованный на практике ради выполнения известных целей. Эти задачи ставит перед собой небольшая группа согласованно действующих лиц, а именно государственных плановиков, и поэтому задачи эти немногочисленны, поддаются единообразному и последовательному ранжированию и могут быть легко доведены до сведения тех, кто определяет устройство монетарной системы. Вслед за Хайеком отношение к монетарным институтам, возникающее из такой предпосылки, можно назвать «конструктивизмом»[866].
Конструктивистский подход к природе и функциям денег логически связан с определенным представлением о возникновении денег. Согласно этому взгляду деньги появились на свет вследствие внерыночного общественного соглашения или были созданы юридическим декретом как полезная условность для борьбы с неэффективностью и проблемами прямого обмена товарами.
Одним из ранних сторонников представления о конвенционалистском возникновении денег был представитель классической монетарной теории Давид Юм. Ему принадлежит следующее известное высказывание: «Деньги не составляют предмета торговли в собственном смысле слова; они суть только орудие, которое люди, по общему соглашению, употребляют для того, чтобы облегчить обмен одного товара на другой. Это не одно из колес торговли, а масло, благодаря которому движение колес становится более плавным и свободным»[867]. В другом месте Юм пишет, что деньги имеют «преимущественно фиктивную ценность, возникающую в результате установлений и соглашений между людьми…»[868]
Современные монетарные конструктивисты как про-, так и антизолотой направленности вполне согласны с юмовско-конвенционалистским представлением о происхождении денег, поскольку оно служит обоснованием для их веры в то, что монетарные институты могут и должны целенаправленно модифицироваться в соответствии с теми политическими целями, на службу которым они поставлены. В конце концов, если деньги некогда были «изобретены» как инструмент, пригодный для решения определенных задач, то мы без всяких колебаний можем перепроектировать его, с тем чтобы повысить его эффективность или приспособить для выполнения других, новых, задач.
Традиционные сторонники золотого стандарта отвергают, по крайней мере неявно, такое конструктивистское отношение к деньгам как к политическому инструменту, взамен предлагая концепцию денег как стихийно возникшего и развивающегося общественного института, ни в коем случае ни «спроектированного» (designed) – какой бы смысл ни вкладывался в это слово, – ни служащего для решения какой-либо конкретной задачи или набора политических целей. С этой точки зрения деньги являются интегральным элементом рыночной экономики, чья функция состоит в том, чтобы содействовать координации и достижению множества не связанных друг с другом и несформулированных целей, одновременно преследуемых отдельными участниками процесса денежного обмена. В этом контексте важны не различные макростатистические результаты процесса, а та степень, в которой любые участвующие в нем лица добиваются успеха в достижении намеченных ими целей, известных только им самим. Процесс денежного обмена содействует успеху этого множества индивидуальных и децентрализованных, но в то же время взаимно обусловленных усилий, заключая в текущих (и ожидаемых) ценах гигантское количество информации, необходимое каждому отдельному рыночному игроку для реализации своих намерений путем адаптации своих планов и поступков к планам и поступкам всех остальных рыночных игроков.
Хайек четкое противопоставляет эту концепцию денег как института социальной координации концепции денег как инструмента государственной политики: «Единственное монополистическое правительственное агентство не может, во-первых, владеть информацией, из которой должно было бы исходить предложение денег, а во-вторых, даже если бы оно знало, что необходимо делать в общих интересах, оно, как правило, оказалось бы не в состоянии действовать соответствующим образом. В самом деле, если, как я убежден, главное преимущество рыночного порядка состоит в том, что цены сообщают деятельным людям всю необходимую информацию, только постоянное наблюдение за текущими ценами конкретных товаров может информировать нас о том, на что следует тратить больше или меньше денег. Деньги не являются инструментом политики, которая может достичь точных предсказуемых результатов путем контроля за их количеством. Они должны быть частью саморегулирующегося механизма, который побуждает людей постоянно приспосабливать свою деятельность к обстоятельствам, информацию о которых они получают только через абстрактные ценовые сигналы. Цены должны быть рабочим звеном в процессе, сообщающем о результатах событий, никогда и никому полностью не известных, звеном, необходимым для поддержания такого порядка, при котором достигается взаимосогласование планов его участников»[869].
