class="p1">Только вот ехали мы в напряжении, потому что произведённая мной часом ранее воздушная разведка показала, что стрелочник выставил условный знак, сообщающий о проблеме.
Глава 18
Цейтнот
— Что случилось, дядька Кондрат? — сразу после приветствия произнёс Сергей, вынимая рацию из кармана гимнастёрки и привычным движением подстраивая её на нужную частоту.
— Случилось, — кивнул подпольщик, заперев дверь на засов и понизив голос. Он тяжело опустился на табурет, провёл ладонью по лицу и сообщил: — Так это… вернулся жилец к моей знакомой.
— Э-э, что? Жилец? Вы о ком? — удивился напарник.
— Так — тот немецкий солдат, что в охранном полку, в третьей роте служит. Ну, который у неё квартирует.
— А… каратели, — вспомнил Кудрявцев, и его лицо окаменело. — Значит, выжил после нашего горячего приёма, сволочь проклятая. Живучие как тараканы.
— Контузию получил, ранения, но выжил. И вот вернулся — не захотел в госпитале лежать. Но товарищи, не в этом дело. А в том, что он сообщил кое-какую весть. Услышав её, вначале подумал, что меня, вас и наших дел она напрямую вроде бы и не касается. Но, с другой стороны, вы же просили искать подходящие для уничтожения цели. К тому же те дела, которые немцы собираются сделать, возможно, и для вас будут представлять опасность. Вот я и решил просить о встрече, чтобы вам всё рассказать…
— Гм, — задумчиво произнёс Сергей и вполне логично добавил: — Ничего не понял. Вы о чём вообще говорите? Какие действия противника? Что они могут нам сделать?
— Так это… я ж вот и говорю, что немцы весь свой полк завтра прямо с утра на прочёсывание лесов кинуть хотят, — выпалил подпольщик.
— А на какие леса? — осторожно поинтересовался я, вклиниваясь в разговор. Сердце ёкнуло — это было именно то, чего я боялся.
— Квартирант сказал, что в первую очередь будут прочёсывать местность восточнее города. Думают, что там партизаны могут обосноваться, — пояснил стрелочник и, покосившись на посерьёзневшего Кудрявцева, спросил: — Это плохая для вас новость?
Сергей не стал показывать свои эмоции и лишь пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость:
— Не то, чтобы плохая, но и не очень хорошая…
Я промолчал. На самом деле данная весть была не просто плохой, а очень плохой. Было очевидно, что восточные леса Согравска — это только начало и ими никто не ограничится. Поиски продолжатся, и будут шерстить другие лесные массивы. Следовательно, дойдёт время и до нашего. И когда это произойдёт, найдут нас довольно быстро. Следы от байков, как ни скрывай, но они всё же видны. А уж вокруг входа на объект всё вообще изрядно истоптано, хоть мы и маскировали следы своего пребывания ветками и прошлогодними листьями.
Но опускать руки было нельзя. Рано или поздно это должно было произойти. Однако в душе до последнего всё же в душе теплилась надежда, что если уж враги считают, что миномёт наш бьёт на десятки километров, то у себя в тылу данный девайс искать не будут. Во всяком случае, не в нашей округе. Но, вероятно, их командиры думали по-другому, и теперь речь шла о непосредственной опасности для нас и о нашем выживании.
Тут у меня возник вопрос, и я произнёс:
— Кондрат Петрович, а вам не сказали, почему каратели своими силами решили провести прочёсывание? Ваша знакомая об этом не узнала?
Подпольщик покачал головой.
— Напрямки — нет. Но, тот раненый гад говорил, что, мол, их роту сильно потрепали и для них, дескать, это дело чести. Хотя откуда у карателей — гадов ползучих — может быть какая-то честь⁈ Не было у них чести отродясь, ибо нелюди они!
— А точное место дислокации готовящихся для облавы подразделений не удалось узнать? Где они сейчас находятся? Ну или откуда, хотя бы, будут выдвигаться?
— Не узнала.
— Жаль, — сказал я и спросил: — Кондрат Петрович, а в Согравск прибытия их подразделений не было? Вы активность немцев в последние дни не заметили?
— Нет. Разве что патрулей в городе больше стало. Да документы проверять чаще стали. А так вроде бы всё по-прежнему… — ответил Самсонов и задумчиво добавил: — Только вы имейте в виду, что точно я, конечно, сказать не могу. Говорю только, что сам не видел. Может быть, они как-то незаметно в Согравск прибыли.
— Вряд ли — переброску больших сил скрыть почти не возможно. Следовательно, скорее всего, направятся на прочёсывание откуда-то из другого городка или гарнизона, — произнёс я и, посмотрев на заряд аккумулятора дрона, спросил подпольщика: — У вас ещё какие-то сообщения или вопросы к нам есть?
— Да нет, всё что хотел — сказал, — ответил тот.
— Ну что ж, Кондрат Петрович, тогда встречу давайте заканчивать, — поднялся Кудрявцев и вздохнул, надевая каску. — Спасибо вам за информацию. Время идёт, и нам предстоит ещё много дел. Только вот не знаю, что из этого выйдет. Боеприпаса у нас маловато. Да и с топливом не густо…
Стрелочник на автомате кивнул, собираясь проводить гостя, а затем остановился и произнёс:
— Так это… не густо говорите?
— Ну да… А что?
— Так это, со снарядами-то я вам не помогу — нет у меня покамест информации, где их можно раздобыть. А вот насчёт топлива покумекать можно. Вам какое нужно?
Я тут же произнёс, не раздумывая:
— Да собственно любое подойдёт. Бензин или соляра — всё сгодится. Главное — чтобы горело.
— Правильно ли я понял, что у вас есть существенные запасы? — поинтересовался Кудрявцев, явно ожидая, что Кондрат укажет на какой-то схрон.
Но ошибся.
— Да нет, Бог с Вами… откедова у меня⁈ — отмахнулся Самсонов. — Разве что три литра керосина для керосинки, вот и весь мой запас. Но сдаётся мне, этого вам будет мало. Однакось, — он кивнул в сторону города, — у разбитого депо, на запасном пути, что возле лесопосадки, стоят два вагона. И в одном из них бочки с бензином.
— Интересная новость, — произнёс я и поинтересовался: — А почему они там стоят? Вы хотите сказать, немцы про них забыли?
— Нет. Просто эти бочки пока не успели увезти. Этот бензин предназначался для самолётов на аэродроме. А так как вы тот аэродром разгромили и самолёты пожгли, то топливо немцам оказалось без надобности. Они его вначале не трогали, а потом стали увозить на грузовиках. Несколько дней возят. Почти всё увезли. Осталось бочек двадцать.
— А откуда вы знаете про количество?
— Так Клавдия рассказывала. Она железнодорожным обходчиком работает, — пояснил стрелочник. — Баба бойкая, глазастая.
— И она вам сказала, что завтра последние бочки заберут? — уточнил
