состоянии стоял с открытым ртом и жадно глотал воздух.
— Эдуард Алексеевич, так значит, не желаете прокатиться? — крикнул ему Сергей, усаживаясь в люльку.
Лазутин только замотал головой и замахал руками, издавая нечленораздельные звуки. Однако, как только, до его сознания дошло, что сегодня он останется на старушке земле, он тут же пришёл в себя, порозовел, стал улыбаться и даже чуть ли не всплакнул (смахнув рукой скупую мужскую слезу), когда его собрат по лётно-испытательной профессии взмыл в воздух.
Беспилотник выполнил все положенные задания: зависание, развороты, подъём и спуск, имитацию полёта по маршруту, а также работа захватов. После того, как стало понятно, что с управлением всё в порядке, я решил, что испытания можно считать успешными и опустил аппарат на землю.
К Кудрявцеву тут же подбежал Лазутин и они стали обмениваться впечатлениями.
Со стороны это было слушать смешно. Один рассказывал, как он себя чувствовал при полёте, другой перебивая его, говорил о своих ощущениях.
Однако было ясно одно — все их эмоции сводились к тому, что: «Парить как птица в облаках — просто офигенно!»
Занесли дрон внутрь коридора, поставили на зарядку и, закрыв за собой дверь, отправились в комнату отдыха, где нас уже должен был ждать праздничный ужин.
Галина Ивановна расстаралась: на столе стояли тарелки с дымящейся кашей, тушёнка, трофейные галеты, солёные огурцы из запасов и даже что-то похожее на компот. Все расселись кто на стульях, кто на диване. Ванечка устроился между матерью и сестрой. Лазутин сел с краю, всё ещё озираясь с видом человека, который не верит своему счастью.
Я поднял пластмассовый стакан с чаем, заменяющий в этот вечер праздничный бокал.
— Товарищи! — начал я, стараясь придать голосу торжественность. — В этот радостный, но тяжёлый день мы, несмотря на праздник труда, в который по обычаю никто не работает, всё же трудились. Мы трудились сегодня, трудились вчера, позавчера и будем трудиться завтра. Однако сейчас, чтобы дальше не грузить вас канцелярщиной, предлагаю не говорить долгих речей, а приступить сразу к делу, то есть к празднованию! И выпить за наш народ, за нашу Родину и за победу! Ура, товарищи!
— УРА! УРА! УРА! — с удовольствием поддержали моё предложение все члены нашего боевого отряда.
Даже Лазутин, ещё минуту назад пребывавший в ступоре, подхватил:
— Ура! — после чего, тяжело вздохнув, прошептал: — Спасибо вам, товарищи, за доверие и за то, что приняли к себе…
Уловив его меланхолию, Кудрявцев тут же громко сказал:
— А ну отставить грустить, товарищ Лазутин. Нет для этого повода! А наоборот — есть повод, чтобы не грустить! Ведь вы находитесь рядом с близкими людьми! Всё будет хорошо! И надо праздновать раз уж праздник!
— Конечно-конечно, — сказал тот скромно улыбаясь.
— Вот и отлично!
Все принялись за еду.
— Дядь Коль, а раз сегодня праздник, то какой праздничный мультфильм мы будем смотреть? — невзначай обратился ко мне Ванечка, получая из рук матери свою порцию каши с тушёнкой.
— Да, чем вы нас сегодня порадуете? — оживилась Галина Ивановна, подкладывая мне добавки.
— Давайте лучше не мультфильм, а фильм, — вмешался в разговор Сергей, взял в руки вилку и подцепил солёный огурец.
— Это почему? — не поняла Анна, раздавая каждому по галете.
— А потому что фильм более информативен! Именно фильм нужен сейчас для того, чтобы наш новый член отряда мог лучше узнать о времени, в котором живёт капитан нашего подземного корабля, — пояснил Кудрявцев, а затем, посмотрев на удивлённого, ничего не понимающего Лазутина, спросил: — Вы ведь любите смотреть фильмы?
— Да, — кивнул тот и растерянно добавил: — В кинотеатр иной раз хаживал до войны. А тут… — он покосился на меня и ошеломлённо прошептал: — Вы хотите сказать, что у вас тут и кинотеатр есть?
Ванечка захихикал, прикрывая рот ладошкой.
А я, поднявшись под улыбки присутствующих, произнёс:
— Почти что так. — И обратился к членам отряда: — Тогда третью часть «Один дома» поставить?
— Да! — крикнули было все, и даже Ваня подпрыгнул на стуле.
Но тут Анна подняла руку:
— Если будем смотреть не с начала истории, то Эдуард Алексеевич ничего не поймёт. Там же все шутки завязаны на предыдущих фильмах. Поэтому предлагаю вновь посмотреть первый. Он точно хороший — смешной и подходит для праздника.
— Да! — дружно крикнули все, переглядываясь и улыбаясь.
Мне было, собственно, всё равно и я направился в компьютерную комнату. Там взял с полки флешку, на которой у нас хранилась коллекция фильмов. Вернувшись, воткнул её в медиаплеер, подключённый к большому экрану, выбрал в меню файл с надписью «Часть первая» и повернулся к коллективу:
— Товарищи, Сергей прав, в том смысле, что мир будущего, возможно, легче будет узнать по фильмам. Но учтите, Эдуард Алексеевич, — тут я обратился к новому члену отряда, стараясь говорить серьёзно, — это комедия. И в моём мире не всегда так весело, как в данной картине. Есть иногда, знаете ли, пусть и небольшие, но неприятные моменты. Впрочем, сейчас вы и сами всё увидите.
Нажал на кнопку, убедился, что всё заработало — на экране появилась заставка, — и направился к двери.
— Ты куда? — остановил меня Кудрявцев.
— Свет в компьютерной забыл выключить, — пояснил я и напомнил: — А у нас — экономия! Смотрите! Сейчас вернусь.
Успокаивающе махнул рукой и вышел в коридор.
Окружающий полумрак немного давил на сознание и совсем не соответствовал той праздничной атмосфере, которую хотя бы иногда хотелось бы создавать в месте нашего обитания. Лампочки горели только через три. В дальних углах было совсем темно. Я шёл по коридору, и мои шаги гулко отдавались от бетонных стен.
«Нет, — думал я, делая очередной поворот, — если найдём топливо, нужно будет затариться им как можно в больших объёмах. Нельзя человеку жить во тьме — вредно это для психики. Нужно будет сделать хотя бы одну комнату, в которой свет будет гореть всё время, и днём и ночью. Чтобы каждый знал, что есть место в нашем убежище, где всегда светло. А значит, нельзя терять надежду. Значит можно быть уверенным в том, что когда-нибудь это всё закончится и жизнь вновь вернётся на круги своя. Всё будет хорошо, и мир вновь примет нас в свои объятия».
Дошёл до двери в компьютерную и пожурил себя — свет я действительно не выключил.
Но и в этот раз выключить его было не судьба. Как только я протянул руку к выключателю, то застыл потому, что до ушей долетели душераздирающие крики:
— Боже! Боже! Что это⁈
Сомнений не было — кричали в комнате отдыха.
Немедленно рванул туда, чуть
