липовых накладных.
— Но всё дело в том, что частые операции буквально съедают любое количество боезапаса. — Я вздохнул. — И поэтому вновь теперь предстоит думать, где нам им разжиться.
— Ага, значит опять будем грабить караваны, — хохотнул Сергей и спросил меня: — Ну, так что? Раз всё решили, я пошёл работать?
Лазутин тут же поддержал его:
— Я готов присоединиться.
— Хорошо, — кивнул я. — Идите, занимайтесь раскопками, а я, пожалуй, займусь тем, что надо было сделать давным-давно.
— И чем же? — удивился Кудрявцев.
— Сборкой второго октокоптера, без которого мы вообще не должны были запускать первый!
Глава 16
Работа и отдых
— Что? Почему ты считаешь, нельзя было «Сотку А» запускать? — не понял напарник.
— Потому что мы, а точнее — я, упустил из виду важный и очень опасный момент, — почесал я подбородок и задумчиво повторил. — Очень опасный!
— Ну-ка, ну-ка… это какой? — насторожился Сергей.
Я вздохнул.
— Вот представь, например, потерпел, неважно по какой причине, аварию «Семицветик». И свалился на территорию, где хозяйничает противник. И он — противник, наш беспилотник заметил. Что нам делать?
Кудрявцев сразу посерьёзнел.
— Мы уже давно решили — нельзя, чтобы такая технология попала к немцам, — тут же замотал головой он и твёрдо добавил: — Если это произойдёт, мы должны будем немедленно выдвинуться в тот район на байках или на квадрике и, вступив в бой под прикрытием с воздуха, отбить дрон.
Я согласно кивнул и произнёс:
— Это в том случае, если у нас сил хватит для стрелкового боя. А если нет? Если их там будет не просто — много, а очень много? Тогда что?
Напарник задумался, нахмурив лоб, а потом хмыкнул:
— Ты намекаешь, что в этом случае нам с помощью другого беспилотника, например «Алого», нужно будет нанести удар по дрону, лежащему на земле⁈
— Именно так и никак иначе! Ведь другого варианта, в том гипотетическом случае, как ты понимаешь, нет.
Молчавший до этого Эдуард Алексеевич удивлённо посмотрел на меня.
— Николай, неужели вы и вправду будете готовы уничтожить один из этих уникальных воздушных аппаратов? — ужаснулся он. — Ведь это передовая инженерная мысль! Они бесценны!
— Именно поэтому они ни в коем случае не должны попасть к врагу, — резким тоном пояснил я свою позицию. И повторил: — Ни в коем случае враг не должен понимать, в какую сторону и как должна двигаться наука в этой области. Если немцы получат хотя бы обломки, они смогут понять принципы, возможно, что-то скопировать, чтобы создать нечто подобное. Пусть и из других деталей и агрегатов. И при их упорстве, когда-нибудь у них это выйдет. Этого нельзя допустить. — Увидел понимающие взгляды и продолжил: — Думаю, теперь, когда с этим разобрались, вернёмся к ранее затронутой теме. Итак, радиус действия наших малых дронов — десять-пятнадцать километров. Если один терпит бедствие, и мы не можем его эвакуировать, мы уничтожаем его и всё, что рядом, с помощью второго дрона. — Перевёл взгляд на Кудрявцева и спросил: — Понимаешь, куда я клоню?
Тот почти сразу произнёс:
— «Сотка А» летает гораздо дальше. И в случае её падения уничтожить её мы не сможем. У нас просто нет под рукой дрона, способного долететь так далеко и уничтожить другой дрон.
— В точку! — подтвердил я. — Поэтому, несмотря на то, что раньше мы этот момент упустили, теперь нужно ввести в правило: дроны стараться запускать только в паре, как мы делали это при атаке на аэродром — один работает, другой прикрывает. Особенно это касается дронов, летающих на дальние расстояния. А значит, нам нужна вторая «Сотка» в полной боевой готовности.
Товарищи согласились с моими доводами и отправились на земляные работы, а я занялся сборкой. Работа была кропотливая, но я уже набил руку на первом экземпляре. Сначала разложил на полу все детали: карбоновые лучи, моторы, контроллеры, провода. Потом методично, шаг за шагом, начал собирать раму. Каждый болт, каждое соединение проверял на прочность. Аккумуляторный отсек, система стабилизации, крепления для захватов — всё должно было быть скручено идеально.
Я уже заканчивал с установкой последнего мотора, когда услышал шаги в коридоре. Сергей и Лазутин подошли сами, не дожидаясь, пока я их позову, чтобы они помогли вытащить дрон в лес.
— Коль, — сказал Кудрявцев, входя в дверь. — Тут Эдуард Алексеевич поинтересовался, откуда у нас берётся электричество. Я показал ему генераторную. И когда показывал, заодно глянул на индикатор, что на бочке стоит. Там, вроде бы, топлива в цистерне осталось мало. Стрелка на нижней риске.
Я кивнул. Об этом я знал. Проблема назревала давно и с каждым днём она только усугублялась, требуя решения. От топлива зависело многое, если не всё и сейчас оно подходило к концу. Мы и так экономили электричество по максимуму — жили фактически во тьме, зажигая неяркий свет только в тех помещениях, где кто-то находился. Единственное, что можно было назвать излишеством, — это редкие двухчасовые просмотры фильмов или мультфильмов. Но только вот дело в том, что нельзя было это никаким излишеством называть. Люди и так жили как кроты, света белого не видя, и работали с утра до ночи. Они не были роботами, и поддерживать их боевой и моральный дух могли только музыка, кино и небольшие развлечения в виде настольного тенниса или бильярда. Поэтому от кинопоказов нам отказываться было никак нельзя. Психика человека не стальная и она не может выдерживать постоянного напряжения без разрядки.
К тому же, даже если бы мы не тратили электроэнергию на это важнейшее дело, сэкономили бы мы на этом не так много — днём раньше, днём позже топливо всё равно бы подошло к концу. А это, в свою очередь, означало, что нам нужно теперь думать не только о том, где раздобыть боеприпасы, но и где взять дизель или бензин. Благо генератор у нас был всеядным — мог работать на любом жидком топливе, от солярки до бензина и даже керосина.
Но где его взять в лесу? Вариантов было немного: либо грабить немецкие склады горючего, либо искать грузовики которые это самое горючие перевозят и уже грабить их.
Как ни крути, а чему быть того не миновать. И в ближайшие день-два нам предстояла новая операция.
Испытания второй «сотки» прошли успешно. Дрон слушался рулей идеально, моторы работали ровно, без перебоев, а система стабилизации держала аппарат в воздухе как вкопанный.
Грузоподъёмность мы проверили, подцепив к нему люльку, в которую залез «лётчик-испытатель» Кудрявцев, так как «лётчик-испытатель» Лазутин, находясь после предложения полетать, в предынфарктном
