на такое могут быть способны, — протянул Пономарёв. — Раз уж их миномёт стреляет на далёкие расстояния с удивительной точностью, то почему бы им не достать и до нашей территории? Если они бьют по немцам за десятки километров, то и сюда могут долбануть. Вопрос только — правда ли с той посылкой прибудет озвученное ими устройство, или это всё просто игра? — Генерал вернулся к столу, сел и посмотрел на полковника: — Так принимаем мы эту игру или нет?
— Думаю, да, — твёрдо ответил полковник и пояснил свою мысль: — От попытки контакта мы особо ничего не потеряем. Риск минимален — посылаем группу в обозначенный ими населённый пункт и они проверяют, что там и как. Если пусто — ну, значит, зря сходили. А если устройство всё-таки будет, то выиграть можем существенно. Одно дальнобойное орудие, которое бьёт без промаха чего стоит. Да и устройство связи, о котором они говорят, вызывает огромный интерес. Если оно реально работает, это перевернёт всю нашу тактику связи с партизанами. — Он выдержал паузу и добавил: — Поэтому я прошу дать разрешение на начало взаимодействия с тем отрядом.
Пономарёв кивнул, принимая решение:
— Даю добро. Действуйте. — Он помолчал секунду, потом спросил: — Кстати, кого вы хотите направить на место, где должна состояться передача устройства? Нужен надёжный человек, с опытом, чтобы не попал впросак.
— Алексей Романович, дело серьёзное, — полковник выпрямился. — Поэтому я думаю лично отправиться в тот район и руководить на месте по обстановке. Не хочется доверять столь важное дело никому другому.
Генерал посмотрел на него долгим взглядом. В глазах его читалось одобрение.
— Правильное решение! — сказал он. — Действуйте, Николай Павлович. Как только получите результат — сразу же на доклад, в любое время суток. Я буду ждать.
Глава 15
Решение
Объект
— Что значит «упс»⁈ — прохрипел Лазутин, глядя во все глаза то на меня, то на стоящего за моей спиной Сергея. Его лицо, и без того бледное, теперь казалось вылепленным из воска. Губы дрожали, а пальцы вцепились в край стола так, что костяшки побелели. — И не врите! Я всё слышал и знаю — вы из будущего!
Я почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел.
«Вот оно. То, чего я боялся. Случайный свидетель с которым теперь не понятно что делать».
Но признаваться и сдаваться сразу было нельзя. Нужно было попытаться исправить и быть может замять ситуацию.
«Но как? Отшутиться?»
— Э-э, что вы несёте, товарищ? — наконец нашёлся я и, стараясь придать голосу максимум естественности, засмеялся, повернувшись к Сергею. — Ха-ха-ха! Вы слышали? Из будущего! Это ж надо же такое придумать!
Сергей уловил мою идею и тоже выдавил из себя неуверенное:
— Хи-хи… Да, фантазия у вас, Эдуард Алексеевич, богатая. Сразу видно — начитанный человек — преподаватель. Хи-хи…
Но Лазутин не купился. Он сморщился, словно от кислого, и покачал головой с таким видом, будто перед ним нашкодившие студенты или даже школьники.
— Не убедительно, — отрезал он. — Совсем не убедительно. У вас даже смех фальшивый.
Я кашлянул, всё ещё стараясь выкрутиться, и сказал, добавив в голос немного стали:
— А мы и не собираемся вас, товарищ, ни в чём убеждать. — Я сделал паузу, чтобы он прочувствовал вес слов. — Вы тут, товарищ, на правах гостя. Прошу вас, про это не забывать. Поэтому гостем и оставайтесь. А ваши эти фантазии рассказывать будете в другом месте!
— Это не фантазии! — вновь покачал головой визави, и в его голосе прозвучала упрямая настойчивость человека, который знает, что прав.
— А я говорю — фантазии! Шутка! Всё, что вы услышали, — это просто вымысел. Мало ли что может прийти в голову за картами и разговорами о войне?
— А вот и нет! — Лазутин даже привстал со стула, но тут же опустился обратно, видимо, вспомнив о своём положении.
— А вот и да! — рявкнул я, уже начиная злиться. — И вообще, вы что, со мной спорить будете?
— Буду! — насупившись, упёрся тот, и в его глазах сверкнул огонёк бывалого преподавателя, привыкшего доказывать свою правоту студентам. — У меня есть доказательства!
— Что за выдумки? — поддержал Сергей. — Какие ещё доказательства?
Подпольщик фыркнул и демонстративно повернул голову.
«Ну и пусть обижается, сколько ему влезет», — пронеслась у меня в голове мысль, но тут я увидел, куда именно обращён взгляд визави. Он смотрел на потолок, точнее, на светильник, который был установлен в арсенале — обычный, на первый взгляд, плафон с лампой дневного света.
И я с досадой прорычал:
— Да замучили вы все меня с этим светом! Дался он вам! Обычный свет. Ну, чуть белее, чем в ваших лампах. Так и что? Бывает! Там просто на лампочке новое напыление! Или вообще это от побелки, что с потолка сыплется. Вот она такой эффект и даёт!
Бывший преподаватель кивнул, якобы соглашаясь, но в его хитрых, чуть прищуренных глазах читалось абсолютное недоверие к выдвинутой мной теории. Было видно, что он не верил ни единому моему слову. И вздохнув с видом человека, который устал от примитивной лжи очередного студента, сказал:
— Я бы согласился с вашим объяснением, да только конструкция самого светильника, как, впрочем, и самой лампочки, говорит о другом. Не у нас это сделано… Не у нас. Я сорок лет с электротехникой работаю, поверьте, отличить советский цоколь от импортного могу.
— А я говорю: у нас! Просто это, гм, новая разработка советских учёных… опытный образец!
— Нет! — отрезал тот, качая головой с непоколебимой уверенностью. — Не советских.
— С чего вы взяли?
— Потому что сделан этот прибор в Китае, — спокойно, как на лекции, произнёс Лазутин. — О чём говорит штамп на обратной стороне плафона — «Made in China» и иероглифы. Я, знаете ли, до войны с китайской делегацией общался, мне эти знаки знакомы.
— Э-э, это… это… — я запнулся, лихорадочно соображая. — Это просто тоже шутка! Наверняка кто-то из рабочих базы нацарапал, для смеха. Мало ли умельцев?
— Как и цифры? — прищурился Лазутин.
— Что за цифры?
— Те, что рядом с иероглифами, — терпеливо пояснил он. — Там написана дата: 01.01.2025. Вероятно, это день, месяц и год.
— Э-э… это тоже просто совпадение… Вы говорите: первое января? Так значит, это не просто шутка, а новогодняя шутка! — я повернулся к молчавшему Кудрявцеву, ища поддержки. — Сергей, скажи ему!
Тот надул щёки, стараясь изобразить важность, и произнёс, но голос его прозвучал неуверенно:
— Да-да. На новый год нарисовали. Бывает.
Разумеется, совсем не уверенный тон тут же был подпольщиком отмечен.
Он посмотрел на нас с лёгкой усмешкой и
