традиционалистов, полагающих, что в клубе находят отражение традиционные ценности волшебной культуры. Поэтому скорого конца дуэльного клуба можно было не ждать, если только не случится ещё одного инцидента.
Я подозревала, что Трэверс не вернётся в школу на следующий год, и это был позор. По словам старших учеников, он был лучшим учителем, который у них был в последнее время, пусть даже немного помешанным на чистоте крови.
Я вклинилась в разговор:
— Вы знаете, теперь это нечто большее, чем просто учебная группа.
Все обернулись и посмотрели на меня.
— У нас есть цель, мы прикрываем друг другу спины. Я готова драться за любого из вас и надеюсь, вы пойдёте на то же ради меня. Это делает нас организацией.
Вообще-то, это делало нас бандой, но я не была уверена, что Гермионе понравится такой ракурс.
— Организации нужно название, — сказала я. — По крайней мере, когда о ней станет известно посторонним. Может, у нас получится придумать название, которое как можно лучше покажет, чем мы хотим стать.
— Мангусты! — вдруг сказал Рон. — Потому что они убивают змей!
Я прокашлялась, так же поступили и остальные присутствующие в комнате слизеринцы.
— Эм-м… извините? — сориентировался Рон.
Я подслушала несколько их с Поттером разговоров и до сих пор поражалась, насколько идиотские вещи он порой выдавал, хотя в других случаях был потрясающе сообразителен. Думаю, если он сконцентрируется на чём-то, то добьётся в этом немалых успехов, однако большую часть времени он просто забивал на все заморочки.
Если повезёт, он проживёт достаточно долго, чтобы я успела выбить из него эту привычку.
Если повезёт, мы все до этого доживём.
Глава 56. Мишень
— Я считаю, мы должны назвать себя «Горнило», — тихо сказала я.
Мы успели обсудить уже несколько названий, но все они были ужасны, как и можно было ожидать от детей предподросткового возраста, пытающихся придумать что-то нормальное. Гермиона, несмотря на свою компетентность в других областях, показала себя ужасной в придумывании названий. Она раз за разом придумывала смущающие аббревиатуры.
Некоторые из названий были бы хороши, если бы не моя личная история. Можно было назвать себя «Протекторат» или «Котёл» — но просто эти названия у меня вызывали неприятные ассоциации.
— И чем это название лучше, чем «Котёл»? — спросил Рон.
В течение прошлого месяца он доказал, что в состоянии держать слово, изо всех сил стараясь догнать остальных. Тот факт, что мы встречались три раза в неделю, а дуэльный клуб собирался раз в месяц, означал, что мы все росли в навыках. Просто мы больше трудились.
Кроме того, мы наблюдали за поединками между другими учениками, а Гермиона делала заметки. Использованные заклинания, тактики, совершённые ошибки; она записывала замечания, как мои, так и Поттера, который продемонстрировал тактический склад ума.
Затем мы пытались использовать изученное на наших практических занятиях. Иногда учебная группа действительно занималась учёбой. Старшие ученики не помогали нам в этом, рассматривая это как мухлёж, но мы помогали друг другу в том, в чём были слабы.
Тем не менее, Рон, как правило, был весьма самоуверен.
— Слово «горнило» имеет два значения, — сказала я. — Во-первых, это тигель, используемый для плавления вещей при высокой температуре. Мы пытаемся сплавить все факультеты в единое целое. Ещё это слово может означать жестокое испытание, в котором различные вещи взаимодействуют, создавая нечто новое. Американские морпехи называют своё финальное испытание горнилом.
— Кажется, была такая американская пьеса? — спросила Гермиона. — О сжигании ведьм?
Я нахмурилась.
Вот дерьмо.
С названием мы так ни к чему и не пришли, но наши навыки стали намного лучше. За прошедший месяц я сражалась с многочисленными противниками. Без насекомых это обычно заканчивалось не слишком хорошо для меня. Хотя я справлялась всё лучше, а они изучали тактики действий группой.
Я подозревала, что работая вместе, они, может быть, даже смогут победить взрослых волшебников. Против кого-то вроде Флитвика или Дамблдора они будут мясом, но не по ним я оценивала свою группу.
Тем не менее, хотя парни учились трансфигурировать мебель, и я учила их достоинствам поиска укрытий, наибольшим нашим ограничением было то, что нам приходилось работать в небольшом пространстве. Для нас было бы идеально организовать военные игры по всему замку. Научить их прятаться, стрелять из укрытия и менять диспозицию — такова была моя конечная цель, но я всё ещё не нашла места для тренировок. Запретный Лес подошел бы идеально, но он делал нас уязвимыми для настоящих атак из укрытия от всамделишных Пожирателей Смерти.
То же самое можно было сказать и про призамковую территорию. Я не собиралась доверять тем неясным защитам, которыми обладал замок. В любом случае они, кажется, были сильнее внутри Хогвартса.
Я пыталась добиться от близнецов Уизли, чтобы они трансфигурировали мне беговую дорожку, но они никогда ни одной не видели и думали, что это странное пыточное устройство маглов. В каком-то смысле они были правы.
Я всё ещё не могла бегать вокруг замка, и всё же доказала им, что выносливость важна. Наши битвы длились всё дольше и дольше по мере того, как улучшалась защита, и иногда разница между победой и поражением определялась лишь тем, кто лучше расходовал силы.
Так происходило не из-за истощения магической силы — просто, когда ты уставал, скорость реакции, как правило, замедлялась, а в битве волшебников скорость и точность были всем.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала я. — Не могут все названия быть плохи.
— Учебный год подходит к концу, — заметила Гермиона. — Возможно, с названием придется подождать до следующего года. Дамблдор уже сообщил, с кем тебе предстоит остаться?
Я покачала головой.
— Он всё ещё считает, что кто-то попробует прочесть мои мысли, и он ещё не готов учить меня окклюменции.
Лично я подозревала, что Дамблдор опасается, что как только мои мысли станут полностью недоступны для него и Снейпа — случится что-то ужасное.
— Но я наведалась к Флетчеру, — сказала я. — И он сказал, что сможет достать мне книгу по окклюменции до конца семестра. Правда, он утроил цену, которую ему предстоит заплатить в Лютном Переулке.
— Да это
