И горели желанием приложить ещё больше усилий, чтобы оставаться лучшими.
— Кто? — спросила она.
— Поттер, — ответила я. — И младший Уизли.
— Этот? — неодобрительно переспросила она.
Я пожала плечами:
— Поттер, Джордж и Фред думают, что смогут держать его под контролем.
— У него язык как помело, — сказала она.
— Сейчас держать всё в секрете уже не так важно, как раньше, — сказала я. — Я не говорю, что нужно бежать и трезвонить всем подряд. Но если он начнёт хвастаться, мы найдём способ с этим справиться.
— И ему этот способ не понравится, да? — почти что с ликованием спросила Гермиона.
В глубине её души таилась пара злодейских черт; возможно, именно поэтому мы так хорошо сошлись. Хоть она и вела себя постоянно, как примерная девочка, время от времени беспощадность прорывалась наружу, и я чувствовала себя виноватой, что этим пользуюсь.
В идеальном мире Гермиона провела бы школьные годы, сохранив невинный взгляд на жизнь. Она нашла бы свой путь, либо потеряла всё, пытаясь его отыскать. Скорее всего, она бы не высовывалась, получала хорошие отметки, а затем достигла успеха в Волшебном Мире. Возможно даже, стала бы Министром Магии.
Тем не менее, это был не тот мир, где она сможет оставаться обычной школьницей. Рано ли, поздно ли, так или этак — ей придётся сражаться. Либо Пожиратели Смерти появились бы на пороге её дома, либо напали бы на Хогвартс, оставшийся последним оплотом в Магической Британии.
Я не жалела о том, что помогаю ей и другим, таким же как она, научиться выживать. И если для этого потребуется стать немного безжалостными, я на это готова.
Когда Волдеморт и его приспешники сыграют в ящик, у Гермионы будет всё время этого мира, чтобы проявить более мягкие черты своего характера.
Я вложила идею в голову Дамблдора. Пусть он и сопротивлялся, цепляясь за моральные принципы, я рассчитывала, что Грюм окажется намного более прагматичен.
Конечно, будут сложности. Первостепенное значение имеет секретность операции. Если враг узнает, что на него подготовлена ловушка, то может придумать новую хитрость в ответ. Это означало, что за операцию будут ответственны только Грюм и его команда, а я понятия не имела, насколько она велика.
Грюм, видимо, держал своих подчинённых отдельно ото всех остальных, иначе велик был риск, что хоть один из них попадёт под империус.
Рано или поздно они решат последовать моему плану, и тогда, может быть, мы сможем отрубить змее голову раз и навсегда.
Глава 55. Организация
— Думаю, они это просто из вежливости, — нервозно проговорила Гермиона.
Я растерянно разглядывала лежащие передо мной на столе две валентинки. Невилл и Поттер прислали мне их на четырнадцатое февраля.
— Невилл мне тоже одну прислал, — сказала она. Нахмурилась. — Это значит, он ветреный?
— Это значит, он хороший человек, — сказала я. — Который подумал, что мне не пришлют ни одной валентинки, и я расстроюсь.
— А ты… не расстроилась бы?
— Я подкинула их обе в стопку к Панси Паркинсон и смотрела, как она их открывает, — сказала я. — Она была бледнее иного призрака. Первую она открыла не глядя, и поняла, что именно держит в руках, только на второй. Завопив, она отшвырнула валентинки так, словно у неё в руках бомба оказалась.
— Кажется, Невилл и Миртл одну прислал, — сказала Гермиона. — И она теперь ведёт себя… странно.
В момент смерти ей было пятнадцать, а Невиллу ещё двенадцати не стукнуло. Я и сама пребывала в смущении, а меня совсем уж немногое могло смутить.
— Он говорит, Миртл теперь повсюду за ним таскается, — сказала она. — Всё утро.
Я нахмурилась:
— Думаю, её и при жизни валентинками не задаривали, а уж в последние пятьдесят-шестьдесят лет и подавно. Может, она думает, что он в неё влюбился?
— А на самом деле это он просто по-дружески? — с облегчением в голосе спросила Гермиона.
— Нам ещё слишком мало лет, чтобы забивать голову всякой романтикой, — сказала я. — Поттер, видимо, думал, что это будет вежливо.
— У него самого огромная пачка, — сказала Гермиона. Она бросила взгляд на стол Гриффиндора, где вокруг Поттера и его валентинок всё ещё кучковались мальчишки.
— Будь он поумнее, нашёл бы какую-нибудь Панс… то есть я хотела сказать, какую-нибудь простофилю, чтоб его почту проверила на сглазы.
Панси показала мне средний палец с другого конца стола. Она постаралась убраться от меня как можно дальше. И жест использовала чисто американский — видимо, специально для меня выучила. При всём этом она отчаянно старалась подслушать наш с Гермионой разговор.
К счастью для неё, учителя уже вышли из зала. Нам же дали час пообщаться.
— Сегодня вечером первое занятие, — сказала я. Это был сигнал сбора нашей группы. — Посмотрим, насколько Уизли впишется.
Она скорчила рожу:
— Каждый раз, когда он был поблизости, вёл себя, как дятел.
— Он вырос с Фредом и Джорджем, — сказала я. — Сама понимаешь, это не могло пройти бесследно.
Она кивнула.
— И на всю семью из... сколько их там? — всего одна девочка. Он, наверное, просто не знает, как с нами говорить, — продолжила я.
— Это не оправдание, — сказала она, немного, впрочем, расслабившись.
Обеспечить мир и взаимопонимание между союзниками было важно. Если в рядах организации начнётся разброд и шатание, этим тут же воспользуется враг.
Не то чтобы у меня была организация.
Пока что.
Фреда и Джорджа уже несколько раз просили помочь потренироваться для дуэльного клуба. Даже Гермионе несколько предложений поступило. Возможно, отчасти поэтому ей пришло полдюжины валентинок. Румянец на её щеках ясно показывал, что она считает их чем-то большим, чем просто дружеское проявление внимания; хотя в нашем возрасте ничем иным они являться не могли.
— Что ж, пора на занятия, — проворчала я.
День промелькнул незаметно. Казалось, только начался первый урок, а вот уже наступил вечер и подошло время встречи нашей учебной группы.
— Джордж? Фред? — практически взвизгнул мальчишка Уизли. —
