Со свойственной влюблённым безрассудностью, мисс Дюмон решила спасти репутацию Уэстов самостоятельно, не ставя их в известность об этом. Выкрав ключ у Лоренса Уэста, отважная девушка пробралась накануне выставки в галерею и забрала злосчастную подделку…
…не обнаружив картину на месте, пришел в ярость и убил своего подельника и наводчика. Перед смертью Льюис Пул то ли в приступе раскаяния, то ли из желания отомстить попытался написать своей кровью подсказку для Управления спокойствия – «всё ложь», то есть сообщить о том, что картина на самом деле – поддельная.
…обнаружил пропажу ключа и понял, кто мог его забрать…
…не в силах ни обвинить возлюбленную, ни смотреть на муки отца, решил взять вину на себя…
…благодаря самоотверженным действиям детектива Норманна, убийцы Люиса Пула были схвачены…
…уничтожила картину, чтобы скрыть все следы…
…и после венчания написали совместное признание. Приняв во внимание сложные личные мотивы обвиняемых и их искреннее раскаяние, присяжные постановили оправдать новоиспечённую чету Уэст полностью.
Вашему покорному слуге удалось застать молодожёнов перед их отъездом в свадебное путешествие по материку и перекинуться с ними словечком. Уэсты выглядели очень счастливыми. А мистер Лоренс Уэст и вовсе сказал:
«Знаете, а я благодарен судьбе за то, что картина оказалась подделкой. Если б не вся эта суматоха – одним небесам ведомо, когда б мы решились обвенчаться!»
Долго надоедать молодым людям, перенесшим за последние недели так много, я не стал и вскоре откланялся.
«А как же страховка?» – воскликнет какой-нибудь дотошный читатель, добравшись до этих строк. Ответ очень прост – никак. Картина была уничтожена Джулией Дюмон, а намеренное уничтожение произведения искусства лицом, могущим получить впоследствии выгоду от сего деяния, страховым случаем не является.
Впрочем, Уэст-старший при содействии мистера Дюмона подал против страховой компании два иска – о защите чести и достоинства и о нанесении ущерба здоровью вследствие заведомо лживого навета.
Памятуя о связях мистера Дюмона с крупнейшей адвокатской конторой Бромли, с блистательной «Льюид, Ломм и Компания», могу сказать, что велика вероятность выиграть оба иска.
Так пожелаем же удачи всем Уэстам – и старшим, и юному поколению.
Да здравствует любовь – и Искусство!
Ваш покорный слуга,
(ныне настроенный романтически)
Луи ла Рон
Газету с трехстраничной статьей ла Рона Эллис приволок мне вечером в среду – как нарочно подгадал день, когда я хотела уйти из кофейни пораньше. Дело было в том, что дядя Рэйвен ещё накануне прислал мне записку, что в четверг возвращается в Бромли и хочет непременно встретиться со мною. Зная характер маркиза, я предположила, что «особо важный гость» заявится в особняк Валтеров на Спэрроу-плейс с самого утра, а потому решила лечь пораньше и хорошенько выспаться – разговор предстоял не из лёгких.
…Решить-то решила, но из-за Эллиса с его газетой зачиталась и совершенно позабыла о времени. Сам детектив, которому скучно было наблюдать за мною, ушел на кухню «Старого гнезда» – поговорить по душам с Лайзо. Последний, к слову, в минувшие две недели вёл себя просто безукоризненно – не дерзил, не лез с расспросами, не высказывал свое Чрезвычайно Ценное Мнение без любезных просьб с моей стороны. Я бы даже сказала, что взбучка от маркиза пошла ему на пользу… если б где-то в глубине души не скучала по прежнему докучливому Лайзо.
Самую малость, разумеется.
Было уже около полуночи, когда от вдумчивого перечитывания статьи меня отвлек настойчивый стук в главные двери кофейни. Отложив в сторону газету, я поднялась и хотела уже было кликнуть Георга, когда услышала знакомый голос, изрядно приглушенный перегородками:
– …ждите здесь, Майлз, автомобиль мне ещё понадобится. Нет, коробку я донесу и сам.
«Дядя Рэйвен!»
Я метнулась к забранному ставнями окну, быстро поправила прическу, глядясь в тёмное стекло, стянула с плеч неряшливую чёрную шаль, совершенно не подходящую к нежному светло-лиловому платью с серебристыми вставками, разгладила складку на юбке, сняла с рукава неизвестно как прицепившуюся к нему нитку, слегка покусала губы, чтоб они стали поярче, поровнее переколола брошь…
Стук повторился, уже требовательнее.
Мысленно обругав себя, я вздохнула и наконец подошла к двери.
Святая Роберта, и кто придумал установить здесь четыре замка, да ещё и щеколду вдобавок?
– Добрый вечер, дядя Рэйвен, – улыбнулась я, открывая дверь. – Не ждала вас сегодня, да к тому же так поздно.
– Я сам не думал, что зайду, – признался он, проходя в кофейню. От него пахло дождём, дорожной пылью и дымными восточными пряностями – как и всегда, впрочем. И запахи эти, слабые и тонкие, удивительным образом перекрыли густые и сладкие ароматы кофе, ванили и корицы, витающие в зале. – Но потом, уже в автомобиле, решил почитать свежую прессу и восполнить пробелы, которые образовались в моей картине мира за последние две с половиной недели вынужденно изоляции. Что ж, восполнил, жаловаться не на что, – в голосе маркиза мне почудился слабый укор. – В итоге я приказал водителю свернуть к «Старому гнезду», несмотря на то, что сейчас уже скорее «доброй ночи», а не «добрый вечер».
Я опустила взгляд. Не то чтобы мне действительно было неловко или, упаси Небо, стыдно, но иногда лучше соблюдать такие формальности, чтобы немного облегчить себе жизнь.
– Вы так спешили поделиться со мной срочной новостью, дядя? – смиренно поинтересовалась я.
Маркиз оглянулся по сторонам, щурясь на свет даже сквозь синие стёкла очков, составил на ближайший столик две коробки, помятый длинный свёрток и немного распустил шейный платок, оборачиваясь ко мне.
– Нет, Виржиния. Я хотел обсудить с вами, какой безответственный мерзавец посмел втянуть вас в… – я поджала губы, и дядя Рэйвен невозмутимо оборвал себя и поправился: – Впрочем, это может и потерпеть. В первую очередь я хотел вернуть вам кое-что, Виржиния. Лично. Майлз утверждает, что пытался передать вам эту коробку на протяжении нескольких дней, однако ваш дворецкий упорно отсылал его прочь.
– О.
Вот тут-то мне стало по-настоящему стыдно. Признаться, я уже и забыла о том, что когда-то невообразимо давно, почти месяц назад, приказала слугам ничего не принимать от посыльных Рэйвена. Тогда во мне говорила обида. Но после примирения такое поведение прислуги выглядело по меньшей мере… некрасиво.
– Полагаю, что это всего лишь досадное недоразумение, вызванное давней размолвкой, Виржиния, – продолжил дядя тем же ровным тоном. – Однако недоразумения лучше разрешать сразу, не откладывая их в долгий ящик. Полагаю, эти вещи вам знакомы? – добавил он шутливо, протягивая мне продолговатый сверток.
