— Лаура? — И снова, пронзительнее, словно громкий голос мог вселить в нее храбрость, она крикнула: — Лаура!
Внизу она нашла уютную гостиную с камином, в котором лежал пепел. Сара стянула с одного дивана пыльное покрывало и прилегла. Запоздалая реакция на удар и этот заброшенный дом бились в голове тяжелыми толчками кропи. Она стала думать о своей малышке.
Беда в том, что Лаура отбилась от рук как раз в то время, когда им пришлось туго. И то, что она не могла или не хотела говорить о смерти отца, тревожило Сару едва ли не больше, чем приметы того, что девочка выпивает и пробует наркотики. В каждом доме, где они прятались, находилась ловушка для Лауры: молодой негодяй или негодница, только и ждавшие случая затащить кого-нибудь в постель. Лаура отдавалась им всем, словно рада была найти, с кем за компанию скатываться все ниже и ниже. Особенно тот мальчишка, Эдгар, имя так и врезалось в память, он просто отвратительно повлиял на нее. Они с ней сидели взаперти в спальне, и Сара слушала городскую программу по FM. Голоса с тягучим гортанным ливерпульским акцентом навеяли на нее сон. Дремоту нарушил звон стекла. Она поймала мальчишку, когда тот пытался вытащить ее дочь в окно. Она наорала на него и втянула в комнату. Наверняка ему было не больше десяти-одиннадцати. Глаза с зелеными искрами так и бегали, метались, словно стальной шарик в игрушечном бильярде. Сара отчитала его и попробовала выведать, не Мансер ли его подослал. Заодно она в панике крикнула Лауре, чтобы та немедленно собирала вещи и приготовилась выезжать в течение часа. Этот дом больше не был безопасным.
И вот тогда… Лаура ползла по полу, вцепившись в ногу Эдгара, подтягиваясь по нему, с таким мутным взглядом, какой бывает только от «экстази». Ткнулась лицом в пах Эдгару. Сара в ужасе отшатнулась от дочери. Она уставилась на Лауру, которая, запустив свободную руку себе под юбку, принялась массировать клинышек своих трусиков, издавая горлом какое-то звериное рычание. Эдгар улыбался ей, скаля ряд крошечных блестящих белых зубов. Потом он склонился к Лауре, шепнул что-то ей на ухо и выскочил в окно так проворно, что Сара не сомневалась: убьется. Но когда она выглянула наружу, мальчишка уже скрылся из виду.
Вытащить ее из Ливерпуля оказалось дьявольски трудно. Девочка обмякла и не сводила взгляда с окна. Сара впихнула ее в первый утренний автобус от Маунт-Плежанта. Лаура не могла справиться со слезами и весь день мучилась жаждой и болью за глазными яблоками. Дважды ее вырвало, и водитель пригрозил высадить их обеих, если девочка не уймется. Сама не зная как, Сара сумела ее успокоить. Она обнаружила, что девочке становится легче, если заслонить ее от солнечного света. Вскоре та сползла под сиденье и уснула.
Сара засомневалась, стоило ли вообще уезжать из Престона. Там ей, по крайней мере, придавало силы знакомое окружение. Мансер представлял угрозу в Престоне, но беда в том, что он и в других местах не переставал им угрожать. Вернувшись, ей хотя бы не придется беспокоиться ни о чем, кроме него. Но в глубине души Сара понимала, что ей не судьба остаться в родном городке. Мансер, пробравшийся на похороны Эндрю, сделал тогда предложение: пусть она позволит Лауре работать на него, торговать собой. Он обещал, что за такой свеженький, крепенький кусочек дадут отличную цену.
— Мужчины на это ловятся, — шептал он, пока она бросала горсть земли на гроб мужа. — У нее потрясные грудки для тринадцатилетн. Высокие, твердые, сосочки торчат вверх. Денежки так и посыплются, честное слово. За пару лет разберетесь со всеми долгами. А я вам ее распечатаю. Чтобы вы знали, что вишенку ей проколол не какой-нибудь чужак.
В тот же вечер они покинули свой дом с одним чемоданом одежды на двоих.
— Ах ты, хренова красотка!
Мансер нажал кнопку «отбой» на своей «моторолле» и сунул телефон в карман куртки. Склонился вперед и похлопал водителя по плечу:
— Есть, Джез! Полиция нашла сучкину машину на каком-то долбаном поле за Лейчестером. Она ее угробила.
Он откинулся на спинку. Радиомачта Регби покачивалась слева от них, огоньки мигали сквозь прозрачный туман.
— На хрен Лондон. Выбирайся на А пятьдесят один-девяносто девять. Подключай фактор-два. А когда доберемся до нашего сладенького кусочка, ты ей покажешь, как устраивать аварии на дорогах. Поработай с ней хорошенько. А вот Лаура… Лаура поедет с нами. Лаура должна быть целехонька, понял?
Дождавшись кивка Кнолдера, Мансер закрыл глаза. Третья за этот год умерла еще до того, как он вышел из дому. Жаль. Она ему нравилась. Швы у нее на бедрах затянулись так, что щекотали ему ляжки, когда он в нее входил. Но началось заражение, и он ничего не смог сделать. От антибиотиков, которыми он ее накачивал, толку не было. Гангрена. Может, Лаура станет номером четыре. Когда доктор Лош закончит работу, надо попросить у него что-нибудь от инфекции. Он знал, что ответит Лош: «Дай ей зажить». Но он любил трахать сырое мясцо. Любил видеть малость крови.
Проснувшись, Сара обнаружила, что правый глаз у нее совсем заплыл и отказывался открываться. Ее отражение мелькнуло в осколке зеркала на стекле. На одной щеке запеклась кровь, другая почернела от синяков. Волосы свалялись. Она не в первый раз задумалась, не ошиблась ли, решив, что Лаура мертва. В то же время невыносимо было думать, что девочка мучается от таких же или еще более тяжелых ран. Мысли Сары обратились к спасателям, или кто гам был? Если спасатели, почему они не спасли ее?
Она заново ощутила чувство тепла и защищенности, окутавшее ее, когда прутики пальцев протянулись в машину и выдернули наружу ее дитя. Мысль о том, что Лаура мертва, или все равно что мертва, рассеялась, как не бывало. Саре казалось, что она в безопасности, и ее почему-то совсем не сердило это чудовищное похищение ребенка: да что там, она, в сущности, разрешила им ее забрать. Может, это было безумие, результат аварии, или всплеск эндорфинов, глушивших боль, сделал ее равнодушной ко всему. Но так или иначе, вместо гнева и чувства вины ее наполняла уверенность в том, что Лаура в надежных руках. Она старательно отгоняла от себя мысль, что ей больше хочется найти спасительниц, чем собственную дочь.
Сон немного взбодрил ее, но с каждым движением список больных мест и повреждений удлинялся. Сара дотащилась до кладовой и нашла там вакуумную упаковку крекеров. Жуя на ходу, она вернулась в прихожую и раздвинула тяжелые портьеры, впустив внутрь немного предвечернего света. И почти тотчас же заметила дверь под лестницей. Она сообразила, почему не увидела ее раньше: створка была из того же темного дерева, а дверную ручку заменяло маленькое углубление, в которое можно было просунуть палец и потянуть. Сара попробовала, но дверь не подавалась. Значит, заперта изнутри. Значит, там, внутри, кто-то есть.
